– Ложи платок.

– Что-нибудь мелкое, - подсказал Скобарь, прохаживаясь из угла в угол.

Удыч молча выложил двухрублевую зажигалку. Газ в ней почти закончился. Совершаев пожал плечами, порылся в карманах и, ничего не найдя, пожертвовал монетку. Техорский оставил визитную карточку. «Ты что!» - шепнул Совершаев, но было поздно. «У меня этих карточек по городу черт-те сколько», - объяснил тот.

– Годится. Ну, а теперь... вот вам Бог, а вот порог, - колдун, указывая Бога, ткнул пальцем невесть куда.
– Скобарь, проводи ходоков.

– Что значит все?
– прищурился Совершаев.
– А волшебство?

– Уже готово, - Скобарь подошел и заглянул ему в глаза. Совершаев пошатывался. Вдруг стекло его взгляда покрылось мелкой сеточкой трещин.

Колдун выбрался из кресла:

– Вырви там листочек из тетрадочки, - напомнил он Скобарю.
– Для крестиков и для ноликов.

– Идите с миром, господа скобцы, - Скобарь сделал шаг, и Совершаев отступил.

– Тот еще сервис!
– запоздало проснулся Удыч, но его уже теснили. Кропонтов дернул Удыча за рукав. Техорский топтался; и так же топталось недоумение, завязшее в его топком лице. Он будто силился что-то вспомнить из речей, что сам же и наболтал. В его лице тоже как будто расстегнулся сустав - не то справа, но может быть, слева.

Их выдавило на лестницу, задерживаться не стали. Компания вывалилась из подъезда и приложилась к улице, которая пошаливала себе, как недавно; она не заметила отсутствия друзей и осталась равнодушной к их появлению. Пошли к Совершаеву, но там не сиделось и не пилось; посовещавшись, решили идти к Техорскому. Техорский был рад и не рад, он плохо соображал, к чему все это; тут в его кармане запищал телефон.

– Алё, дарагой, - услышал Техорский. Он сразу задрожал.

– Новости с тары Казбек?
– придвинулся Удыч, разминая пальцы. Он чуть не упал, силы его покидали.
– Арарат на связи? Один за всех...

Но телефон, пока он силился сложить из пальцев мушкетерский знак, ласково извинялся:

– Извини, дарагой. Ошибка вышла. Ребята разабралыс и болше тебя нэ тронут. Хочешь, накроим тебе стол? М-м-м!
– и невидимый восточный человек обсосал свои пальцы.

– Нет-нет, что вы, любезный, что вы, - закудахтал Техорский, который в этом пункте сделался совершенно трезвым.
– Никаких претензий. Никаких. Спасибо. Спасибо. Очень рад. Всегда счастлив...

– Ну, не грусти там, дарагой, - отключился голос.

– Помогло, - прошептал Техорский, жамкая телефон.

– Сломаешь, - Совершаев попытался вынуть машинку, но тот держал цепко.
– Как крепко его рукопожатие!
– пропел Совершаев ослиным голосом.
– Поехали, поехали, дело к ночи!

Он умел выпить очень много.

Кропонтов послушно сел в такси, не думая ни о чем, кроме как о настоятельной надобности поехать к Техорскому.

– Па-агнали, - причмокнул Удыч, погружаясь рядом.
– Жаны не боисси?

Кропонтов скорчил усиленно глупую рожу, будто существование жаны явилось для него малоинтересной новостью.

...У Техорского остались до утра, почти не пили, на звонки не отвечали.

Наступило воскресенье; за Удычем и Кропонтовым приехали решительные, оскорбленные дамы, которым, судя по их злобному настроению, так и не удалось погулять в свое удовольствие. Лучших кавалеров для них не нашлось, но и прежние, вопреки ожиданиям, не пустили дам на порог. Они, попирая все мыслимые каноны, молчали и не давали Техорскому отпереть дамам дверь; дамы ушли. Их раздраженная брань плавно спустилась на самое дно лестничного колодца. Там все растаяло, как облачко вредного газа.

Гости сидели до вечера: бродили по квартире; брались то за одно, то за другое, переставляли безделушки, смотрели разные передачи. Удыч уснул на постели Техорского, рядом прикорнул Совершаев. Кропонтову достался неудобный диванчик, а сам хозяин, сложившись втрое, отсыпался в кресле.

Прикатилось новое утро.

– Не надо бы вам в офис, - Техорский, благоухавший комплексным освежителем, остекленело уставился на свое сопровождение, которое спешно обувалось.

– В приемной посидим, журналы почитаем, - пробормотал Удыч, зависая над шнурками.

Техорский хотел чем-то возразить, но ничего не сумел придумать.

Кропонтов осторожно погладил его рукав.

По улице шли гуськом, то и дело норовя прикоснуться к плечу направляющего.

– Мама, смотри!
– закричал какой-то мальчик.
– Дядьки идут гуськом, как в сказке! Про золотого гуся!

– Вы куда?
– охранник, пропустив Техорского, заступил остальным дорогу.

– Со мной, - объяснил Техорский.

– Да?

Охранник посторонился. Потом он рассуждал с голенастой секретаршей и объяснял, что Техорский привел верную бригаду.