– Не гони. Ты же сам говорил, что гипноз.

Кропонтов проглотил водку и налил другую. Через секунду послышался звон. Жена Кропонтова, еще недавно тоже счастливая, бросила вилку при виде супруга, который набирался беспроблемно и с упоением. Кропонтов смежил веки и блаженно почавкал.

– Не все коту масленица, - сообщил он многозначительно. Жена, несмотря на неряшливое смешение зоологических полов, поняла намек. Она всплыла над столом, как шаровая молния. И съездила по морде почему-то Техорскому.

Женщины загудели.

– Тихо, бабоньки!
– пропел Совершаев, садясь одесную Кропонтова.
– Не надо шуметь! Выпьем!

– Свинья ты скотская, - отозвалась очередная жена, уже его собственная.

– Ну и рот закрой, - Совершаев чокнулся с Кропонтовым. Удыч вздохнул и наполнил себе фужер.

– Да пусть они тут ужрутся, - сказала любительница Удыча, особа беспечная и склонная доверять мировым жерновам, перетирающим беды.
– Пойдемте, девки, гулять. Пускай остаются. Мы себе новых кавалеров найдем.

Совершаев серьезно кивнул и фыркнул. Техорский сосредоточенно ел, он пришел один. Он всем своим видом излучал одобрение приспевших перемен.

– Г-галя!
– проревел красный Кропонтов, отваливаясь от рюмок и ножей.

Хлопнула дверь.

– Вот и славно!
– Совершаев потер ладони.
– Это, брат, бабий заговор был, - он обращался к разомлевшему Кропонтову.
– Черта с два! Правда?

– Спасибо, спасибо тебе, - твердил спасенный Кропонтов.

– Это дело святое, - вмешался Техорский, утирая салфеткой тараканьи щупики.
– Ты его не благодари. Он и не сделал ничего, это же пустяк.

– Вроде боя с тенью, - невнятно согласился Удыч: у него был набит рот.

– Бой с тенью не пустяк, - возразил Техорский, орудуя корочкой в соусе.
– Это его химзащита оказалась пустяк, - он дернул брыластой щекой в сторону Кропонтова.
– Потому что никакой химзащиты не было. А бой с тенью - это совсем другое. Я, например, знаю одного колдуна. Вот он понимает в тенях.

– Полный приворот, - чавкнул Удыч. Он резво подметал заливное.
– Расклад Сета, ням-ням. Возвращение любимых. Гарантия. Вход три рубля.

– Ошибаешься, - Техорский разлил водку по рюмкам.
– Он не дает объявлений. Но все, кому надо, его знают. И помалкивают. Он работает на дому, без афиш и реклам.

– Хорошо, что моя не знает, - заметил Кропонтов, который до сих пор не мог поверить в чудесное избавление.
– Иначе мне бы вот!
– Кропонтов провел ладонью по горлу.

Совершаев, от выпитого взопревший, посмотрел на него с жалостью:

– Ничччему ты не научился, - молвил он горестно.
– Напрасно я старался. Сведут тебя к какому-нибудь... надомнику. И станешь... кастрат кастратом. Что за мужик, которому не выпить? Это ж как без яиц, - он тупо уставился на скатерть, которую, ликуя, успел заляпать.

Техорский погрозил пальцем:

– Говорю вам! Этот колдун - настоящий. Он вернул в семью Красильникова. Его баба пришла, колдун ей говорит: поставлю скобку. Скобу такую, астральную, невидимую. И он вернется, и никуда от вас не уйдет. Правда, толку от него будет мало - сядет в углу и будет сидеть. И сам не будет знать, зачем с вами живет. Как предмет какой будет в доме - телевизор там, или шкафчик. Она говорит: пускай сидит. Ну, колдун сделал, как просили. И вот Красильников дома. В тот же вечер вернулся. Ходит тихий, налево не смотрит. Никуда не смотрит.

– Ну и что?
– пожал плечами Совершаев.
– Еще один мудак. Твой Красильников. Пусть он мне скобку поставит. Или тебе.

– Запросто, - Техорский выплюнул косточку.
– Хочешь, адрес дам?

– Давай-давай, пиши, - рассмеялся тот и подтолкнул салфетку. Заинтересованный Удыч встал, качнулся и зашел Техорскому за спину. Он стал заглядывать через плечо.

– Это же рядом!
– воскликнул Удыч, разобрав рваные буковки.
– Пять минут ходьбы!

Кропонтов осоловело глазел по сторонам. Совершаев брезгливо поднял салфетку двумя пальцами, отставил подальше, прочел написанное.

– И правда близко, - согласился он.
– А знаете что? Пошли общаться! Я его сделаю!

– Давайте никуда не пойдем!
– попросил Кропонтов.
– Плохо нам, что ли?

– Горючее кончилось, Коля, горючее!
– Совершаев болтанул бутылкой.

– Горючее?
– тот преувеличенно оживился, радуясь оживлению и гордясь им.
– Это другое дело!

Удыч, уже направлявшийся к выходу, вдруг остановился:

– А что мы ему скажем, колдуну?

Техорский был из тех известных на Руси людей, чья дурная смекалка, помноженная на причудливое применение, всегда приводит к большим и маленьким катастрофам.