– Готов?
– крикнул он.

– Готов, - ответил из-за стенки голос Скобаря.

– Бэ-четыре, - сказал колдун.

– Как?

– Бэ-четыре!
– хозяин повысил голос.

Повисло молчание.

– Попал, - послышалось из-за стены.

– Ага, - колдун удовлетворенно пометил клеточку.
– Вэ-четыре?

– Попал!
– недоверчиво проворчал Скобарь.

Кропонтов толкнул Техорского:

– Что это они делают?
– спросил он шепотом.
– В морской бой играют?

– Нет, - возразил колдун, отличавшийся отменным слухом.
– Мы расселяем коммунальную квартиру. Пришел человек и пожаловался на жильцов. Там, говорит, полна коробочка дьяволов, двенадцать штук. Мы тут со Скобарем расчертили бумажечку и вот взялись... Это на бумажке кораблики, а на самом деле - комнатки. Видели бы вы, как их там плющит! Гэ-четыре.

– Убил!
– донеслось из-за стенки.

– Один остался, - колдун рассмотрел бумажку на свет от лампадки.
– Холостячок. Одинокий. Куда же он забился. Ну-ка... Жэ-десять!

– Ну, ты мастер!
– восхитился Скобарь.
– Убил ведь!

– Вот и все, - колдун радостно улыбнулся, снял очки, скомкал бумажку.
– Можно въезжать. У новых квартирантов, правда, будет постукивать... пошаливать... но мы про то ничего не обещали, правда, Скобарь?

Скобарь, держа в руках игру, вошел в комнату.

– Я этого последнего не просто перечеркнул, а заштриховал всю клетку.

– И кто тебя просил? Теперь там жить вообще невозможно.

Тут Совершаев засвистал. Он вытянул ноги и стал усиленно выдувать кошачьи звуки. Заплывшее бурдючное лицо преобразовалось в шотландскую волынку, наполненную старым добрым элем, словно грелка горячей водой. Кропонтов, догадавшись, что Совершаев ведет себя дерзко и хочет высмеять хозяина, решил подыграть. Он выставил палец и ткнул им в музыкальную щеку. Та сразу опала; Совершаев чуть высунул язык и вывел заключительную, уже непристойную руладу. Брызнула мелкая слюна.

Колдун поднял глаза от листка, который дал ему Скобарь:

– Позабавиться думаете?

Совершаев, досадуя, криво усмехнулся:

– Что вы, что вы.

Ничего другого в его голову не пришло.

– Рискуете, - сочувственно заметил Скобарь.

– Пусть скажет заявитель, - колдун развалился в кресле и весь заострился, хотя и слился с обивкой.

– Говори, - шепнул Удыч Техорскому.

– А?
– Техорский успел задремать.
– А! Да-да. Уважаемый... не знаю, как...

– Никак, - отрезал Скобарь.
– Не тяните.

– Ну, - Техорский выпучил глаза, оттопырил губу и развел руками, как бы сожалея. Одновременно он повторил звук Совершаева.
– Простите, ежели что... Мне про вас рассказывали.

– Естественно, - каркнул колдун.
– Слово, как воробей. Летает, где нравится.

– У меня беда, - Техорский не подготовился и теперь не знал, что врать.
– На меня готовят покушение!
– выпалил он.

– Вы такая важная фигура?
– удивился колдун.

– Я квартирами занимаюсь, - внезапно Техорский припомнил, что дела его и впрямь неважные.
– Вчера, например, позвонили, - пожаловался он, говоря на сей раз чистую правду.
– Деньги предлагали, с акцентом говорили. Грозились убить, если откажусь. Я вообще-то нотариус, - признался он следом и быстро затараторил, не понимая о чем. Речь его сделалась связной, без примеси хмеля, но сам Техорский после клялся, будто ничего не помнит, о чем говорил.

Колдун молча слушал.

Кропонтов ударил Совершаева в бок:

– Чего мы тут сидим? Пошли отсюда лучше. Ну, что мы ему сделаем?

Совершаев подался к нему:

– А просто не заплатим! Это же святое. Он, падла, сейчас нам насчитает... за потраченную энергию. Натикало, скажет, как в такси.

– Ничего платить не надо, - подал голос колдун.
– Просто оставите, что не жалко.

Растерянный Совершаев заулыбался.

– Как слышит, собака, - пробормотал он.

– Извините, он пьяный немножко, - Кропонтов попросил прощения, потому что боялся колдуна.

– Скобарь, - позвал колдун, и всем показалось, что он изнемогает от скуки.
– Поставь им скобки, потом пусть идут. Друзья, значит?
– обратился он к гостям.

– Типа, - промямлил Техорский, ерзая от неуютности.

– Ну и ставь, раз хотят. Те, что звонили, тебя не тронут, - сказал он Техорскому.
– За других не ручаюсь. Пусть каждый оставит мне какую-нибудь вещь.

– Платок можно?
– Кропонтов потерял лицо. Он вздрагивал и потел. Он был готов исполнить любое желание волшебника.