— Как смеешь ты так с княжной обращаться? — послышался мужской гневный голос и кто-то стал разрезать верёвки, которыми привязали Чернову.

Девушка не устояла на ногах, так бы и рухнула, если бы её не подхватили на руки. Злата жалобно всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься в голос, лишь тихо всхлипывала.

— Смертельно виноват, княжна, я бы и в мыслях не подумал, что они такое сотворят, — шептал где-то у неё над головой взволнованный мужской голос.

И Злата поняла, что это те охранки, что Воибор оставил ей. Они заступились за неё, прекратили это позорное насилие. Странное чувство облегчения лишило тело последних сил и Чернова обмякла.

Злата не вслушивалась ни в крики, ни в разговоры, спина болела, а это был только один удар! Что было бы с ней, если Тороп продолжил её избивать? Что было бы с её спиной?

— Марфа, — как только они оказались в тереме, крикнул телохранитель, бережно неся девушку, — срочно осмотри её раны и обработай.

Марфа засуетилась. В комнате они остались вдвоём, но теперь стражник остался за дверью, явно не собираясь уходить и оставлять Злату без присмотра. Чувство защищённости позволяло свободно выдохнуть. Марфа причитала, рассматривая оставленный от хлыста след.

— Княжна, что ж это творится? — вздыхала женщина, обрабатывая чем-то холодным и резко пахнущим ссадину. — Хорошо, что кожу не порвал, зажить должно быстро. Княжич Воибор вернётся, он будет в гневе.

— Да, — устало согласилась Злата, обессиленно прикрыв глаза. — Я посплю, Марфа, разбуди меня, как он приедет.

Марфа дала ей что-то выпить, боль и вправду отступила и девушка провалилась в глубокий сон. Разбудила её женщина, когда уже вечерело, помогла одеться. За дверью дежурил верный телохранитель и пошёл за Черновой молча по пятам, когда девушка направилась вниз.

Воибор передавал свою лошадь и хмурился, слушая доклад второго телохранителя.

Злата спешно спустилась с крыльца и пошла по хрустящему морозному снегу к своему единственному защитнику в этом мире. Воибор увидел её и осторожно обнял, боясь причинить боль.

— Как ты, невестушка? — взволнованным голосом спросил Торхов куда-то ей в волосы.

— Я хочу отсюда уехать, Воибор, я не хочу больше быть его истиной, — со всхлипом сказала Злата. — Он точно смерти моей хочет!

— Тише, Златушка, я с Торопом разберусь сам, живым он уже не будет ходить по белу свету, клянусь тебе, — он сжал её плечи и отстранил, внимательно заглядывая в глаза. — Пойдём лучше домой, ещё застудишься.

Злата кивнула, ей самой хотелось вернуться в свою комнату, не хотелось пересекаться со своими врагами. А то, что враги в этом мире у неё точно есть, было яснее некуда. Только вот кем считать ей Драгорада?

— И ты уже руки протянул к чужой истиной, княжич? — послышался за спиной противный женский голос.

Чернова обернулась и с нескрываемой ненавистью посмотрела на Уладу. Да уж, вспомни про гадину...

— Ты девка при мне поменьше рот открывай, — грозно велел ей Воибор. — Не ровен час, поплатишься за свои деяния. Я этого просто так не оставлю. И за то, что сегодня было, накажу.

— Так что ты мне сделаешь? — Улада скрестила руки на груди и начала спускаться, за ней из терема выпорхнули сёстры Драгорада, враждебно смотря на Воибора.

Но девушки лишь нерешительно спустились с крыльца и замерли. Смирена взволнованно и виновато посмотрела на Злату, тут же пряча свой взгляд. Млада, побледневшая и сжавшая губы, пыталась казаться агрессивной, но на деле и она была напугана.

— Я много чего могу, — усмехнулся княжич и, сняв плащ, закутал в него дрожащую Злату, натягивая ей на голову капюшон. — И сделаю, ровно после того, как Драгорад обо всём узнает.

— Так он и так обо всём знает, — рассмеялась Улада, подходя ближе. — Думаешь, я бы делала что-то за его спиной?

Торхов ничего не ответил, он, как и все устремил взгляд в сторону послышавшегося топота копыт. Это были всадники, Злата тоже попыталась рассмотреть из-под капюшона приближающиеся тени.

Впереди своих людей ехал он — Драгорад. Чернова сразу узнала его и сердце сжалось болезненной тоской. Стало горько от собственных чувств. Это всё истинность, не она сама.

Драгорад спешился быстро, отдав повода стоящему рядом человеку.

Княжич ничего не успел сказать, как Улада уже оказалась возле него, обнимая.

— Милый мой, — воскликнула брюнетка и поцеловала шатена.

Злате показалось, что внутри образовалась глубокая дыра, куда просочились все её чувства, вся её жизнь. Кто-то сейчас вырвал сердце у неё из груди, оставив там пустоту.

Чернова отвернулась и уткнулась Воибору в плечо, чтобы больше ничего не видеть, чтобы не разрыдаться от боли, что пронзила настолько сильно и глубоко, что убила все чувства в ней.