— Улада, что ты тут делаешь? — Драгорад отстранил от себя девушку, осмотрел всех собравшихся и взгляд его остановился на фигуре в плаще, что жалась к его брату. Внутри что-то кольнуло. Чёрное, злое.

— Мы узнали с твоими сёстрами, что ты поедешь сюда и решили порадовать тебя, — ласково запела Улада. — А здесь оказалась она… Спуталась с твоими братьями, голову им вскружила.

Драгорад отстранил Уладу и шагнул уже к брату и к… ней.

— Что ты делаешь здесь, Воибор? — пытаясь сдержать гнев, спросил Драгорад.

Блондин не успел ответить, так как на крыльце громко хлопнула дверь. Злата вздрогнула, обернулась на звук машинально, капюшон съехал с головы, волосы разметались на морозе.

— Ах вот ты где, дрянь, — на своих двоих уже стоял Яромир, на лице его читалась ярость. — Я с тобой сейчас разберусь!

— Я же говорила, — под руку подпела Улада, вновь прижавшись к княжичу. — Блудницу в храм нужно, чтобы…

— Замолчи, — громко и резко оборвал её Драгорад, он начинал терять контроль над своими чувствами. Что тут происходит? Почему все здесь собрались?

— Но Драгорад, я же…. — попыталась вновь заговорить Улада.

— Воибор, если ты мне ещё раз помешаешь, то не посмотрю, что брат, — Яромир яростно настигал их. — Отдай мне мою девку и я закрою глаза…

Драгорад резко встал перед старшим братом, закрывая собой Злату и Воибора.

— Он нарушил правило неприкосновенности, — пронзили его в спину слова младшего брата.

И пелена ярости застлала глаза Драгорада.

— Нет, — Воибор преграждает ему путь, не давая пройти, — сперва приведи себя в порядок. Не показывайся ей таким.

Драгорад рассеянным взглядом окидывает свои окровавленные одежды и отстранёно кивает. Он идёт молча в подготовленную для него комнату, чтобы переодеться и умыться. Не стоит шокировать истинную, брат прав.

— Как прошёл поединок чести? — Воибор идёт за ним по пятам.

Драгорад устало прикрывает глаза, когда скидывает с себя пропитанную кровью одежду.

— Честь отстояна, — холодно говорит Драгорад и голос его звучит надломлено: — Он… сделал ей больно?

Младший брат за спиной хрипло выдыхает, нервно ерошит собственные волосы.

— Ничего серьёзно, честь не запятнал, но он прижал её к стене и целовал.

Драгорад глухо рычит, сжав кулаки и зажмурившись. Ему стоило отрубить старшему брату голову. Но Воибор лишь сказал про правило неприкосновенности, да и честь не была запятнана, но поцелуй… Он всё же коснулся её! Как посмел?!

В груди разливалась ядовитая ярость, которую он сумел потушить поединком с братом и вот она снова поднимается из глубины! Никто не имел права касаться её! Это священное правило! Если женщина говорит, что она чья-то истинная, то она неприкосновенна, за лож следует суровое наказание, но сперва женщине верят, а лишь потом проверяют правда это или нет.

— Что ещё я должен знать? — Драгорад опускает руки в воду, наблюдая за тем, как они окрашиваются в красный. Его светловолосой красавице лучше не видеть его таким, она уже видела плохую сторону своего мужа.

— Привезли её сюда как сударыню, но по большой части относились как обычной деревенской девке, разве что Марфа заботу о ней проявляла, — докладывает младший. — Всенежа мне гадости пыталась про неё рассказать, мол гулящая, за грехи сослана. Думаю и Яромиру наплела. Я не знаю, как он здесь оказался, ведь должен был… ты и сам знаешь, где он должен был быть.

— Она точно не пострадала? — Драгорад старательно отмывает лицо, мочит волосы, пытаясь полностью отмыться.

Воибор некоторое время молчит, но всё же без жалости вываливает на него всю правду.

— Твоя эта дрянь приехала, сестёр науськала. Они поссорились, дрянь эта Торопу велела Злату во дворе высечь.

— Что? — глаза Драгорада распахиваются в удивлении и он смотрит на младшего.

Высечь его жену? Его истинную?! Как посмела рука подняться? Проклятый Тороп, он его взял на службу, лишь потому что Улада просила. Земляки они. А он вон что у него за спиной выделывает! Не Святозар, значит, неправильно отдал распоряжение, а Тороп сам своевольничал. Не стоило подозревать и обвинять друга.

— Ты не волнуйся, нет у тебя больше Торопа, — слишком кровожадно улыбнулся Воибор. — Он её один раз успел плетью стегануть, прежде чем мои люди узнали и вмешались.

— Они… её… — Драгораду показалось, что у него сердце остановилось. Чтобы его люди посмели такое делать с его истиной?

— Она кричала им, что истинная твоя, да и они всё прекрасно знали, но посмели, — понимающе кивнул Воибор. — Дрянь твою я в дальних покоях запер, чтобы она ничего больше не натворила, сёстры как мышки сидят у себя, а Злата… она после Яромира была очень напугана, а тут её это надломило сильнее. Злата много плакала. Говорила, что не хочет тебя в мужья, просила увезти отсюда.