В этот момент я почувствовал слабость в ногах. Меня бросило в пот, а голова начала кружиться. Я бросился в лес, в надежде отыскать спасительный холмик, но пробежав пару десятков ярдов, вспомнил, что на улице исходка. Остановился, посмотрел по сторонам, и только сейчас услышал дикий хохот позади себя.

— Видел бы ты себя! — еле выдавил из себя Вершок, с трудом успокаивая смех. — А если бы я сказал, что нужно замершее лосиное дерьмо грызть, ты его побежал искать!

Он снова закатился в припадке неудержного смеха. Я поднял с земли бутылку пойла, которую маг поставил на дорогу, чтобы случайно не выронить, и залпом выпил противную, горькую жидкость.

— Ой, бля, давно я так не смеялся, — сказал мне Зиган, спустя пять минут хохота. — Аж живот заболел.

— Скотина ты, вонючая, — безобидно укорил я его. — А я же мог сдохнуть.

— Нихера бы с тобой не было. Я этот мёд ещё от Магистрата попробовать начал. Нет там никакой Стадику, и не было никогда.

— Тогда какого беса ты мне про ценность груза толковал, а? — возмутился я.

— Хотел посмотреть, как ты с этими бочками по лесу потащишься. — Ответил Вершок, и снова захохотал.

Глава 10. Год-Форс

Какими бы мы не были раздолбаями, но частичка ответственности во мне всё-таки осталась. Именно она не позволила мне бросить гружёные телеги на изгибе дороги у Год-Форса. Вместо этого мы проехали весь крюк, загнали груз как можно дальше в лес, и уже там распрягли лошадей. Теперь нам предстояло вернуться на десять миль назад — на запад, — и посетить заброшенную крепость. Не сказать, что идея взять с собой лошадей, была хорошей, но лучше так, чем оставить их тут на верную гибель. Вершок ворчал, дескать, кобылы ни за что не пойдут в "Могилу Некроманта", а оставить их на привязи, на входе, равносильно смерти. Но, опять же, я надеялся на лучшее. И, да, Фотар был прав — волков здесь оказалось много. Сначала, когда мы ещё ехали по "крюку", они следовали за нами тайно, но, чем дальше, тем их действия становились наглее. В один момент несколько самых бесстрашных зверюг вышли на дорогу, преградив нам путь. Оскалившись, они медленно двинулись на нас. Я плохо знаю волчьи повадки, ибо больше путешествию по обжитым людьми местам. И, скорее всего это была своеобразная проверка нашей выдержки. Один малюсенький файрбол от Вершка, и самый агрессивный волчара, дико скуля, умчался подыхать в лес. Остальные напугано метнулись по сторонам, и быстро скрылись из вида.

— Как бы пожара не было, — пробубнил я в тот момент, глядя на то, как огненная точка исчезает за деревьями.

После этого случая стая продолжила вести за нами незримый контроль, следуя параллельным курсом. Напряжение немного спало, но мы понимали: расслабься хоть на минуту, дай им единственный шанс, и последует молниеносная атака. Это матёрое зверьё за мгновение пустит в ход свои острые клыки, которые с лёгкостью растерзают твою мягкую плоть.

Заночевали мы прямо на дороге, и в эту ночь Зиган дежурил один. Расходуя светоч по минимуму, он поддерживал с полдюжины костров. Их мы разожгли вокруг своего лагеря, и именно они были той преградой, что разделяла нас с нашей возможной смертью… Теперь же, когда мы пробирались к Год-Форсу, чтобы взбодриться Вершок усердно налегал на пойло.

— Если будешь жрать эту гадость таким темпом, то мне придётся оставить тебя там, где ты и отрубишся, — сказал я Зигану, наблюдая за тем, как он откупоривает вторую бутылку за пятую милю нашего лесного пути.

— Ерунда, — проворчал он в ответ. — Я ещё две выпью, и даже шататься не буду.

— Сколько раз я это слышал, — фыркнул я, и одним ударом "Смерти" рассёк надвое упавший ствол ели, который мешал мне пройти. — А итог всегда один — тащу тебя, как мешок с гавном.

— Хи-хи, — наигранно выдавил из себя Зиган, и громко отрыгнул, от чего по лесу пронеслось эхо.

Крепость Восточной Руки — крепость, построенная ещё императором Лаксом Цедриком. Какова была цель постройки этой крепости, и что воины тут находились — я не знаю. В какой-то момент истории Трагарда, Жанна обратила своё внимание на Восточный Кулак и до появления Некроманта, здесь базировались "Копья Зари" — элитное подразделение королевских войск, которое дало самый сильный отпор Повелителю Смерти. Гарнизон получил самоубийственный приказ покинуть стены крепости, и выдвинуться на восток, где неизвестная на тот момент армия атаковала Сангарию. В тот день пять тысяч отборных воинов последний раз прошли под сводами восточных ворот, прошли по крепкому каменному мосту, и направились навстречу судьбе. По пути к ним примкнули пять сотен солдат графа Киснита, и две тысячи ополченцев из чиста крестьян… Все они вернулись в крепость меньше чем через троицу, но к тому времени они уже не были людьми. При виде возвращающихся сослуживцев, ошарашенные остатки гарнизона бросились в бегство. Комендант, офицеры и папочка инквизиторов попытались было противиться этому, но многих из них попросту убили. Два десятка храбрецов, что остались в Восточной Руке, продержались меньше суток. Так, практически без боя, была взята одна из самых укреплённых крепостей Трагарда того времени.

Въехав в ворота, Некромант остановился, взглянул на опустошение, что царило на внутреннем дворе, и произнёс зловещие слова на неизвестном языке:

— А godforsaken place…

Его окружение подумало, что только что крепость получила новое название, и все начали её так называть. Но, так как эти слова были непривычны для людей этого Мира, название со временем упростилось. Именно так, у этого места и появилось новое имя — Год-Форс.

Некроманту понравилась Восточная Рука, и он сделал её своей резиденцией, и по известной причине, столь полюбившийся Год-Форс, стала местом его гибели.

Сейчас вы спросите меня: "Откуда же мне известны такие подробности, ведь всё это произошло тысячу лет назад?" А я отвечу, что об этом нам рассказал тот, кто видел всё это собственными глазами — Магистр. О том, что произошло в крепости, и что случилось с телом Некроманта после его смерти, он не говорил, а спросить об этом никто не осмелился.

Мы стояли в шаге от широкого крепостного каменного моста через реку, и не решались ступить на него. Несмотря на огромный возраст, мост выглядел он надёжно. За ним, на противоположном берегу, распахнутые настежь ворота, которые истлели в труху, оставив после себя лишь кованный стальной каркас. Я поднял голову вверх, взглянул на развалившиеся зубцы бойниц, закрыл глаза, глубоко вдохнул и тут же выдохнул.