Когда я очнулся, то сидел на козлах телеги, держа в руках поводья. Мы мирно ехали на восток по Долгому тракту. Обернулся. Вершок и Фотар сидят рядом на козлах второй телеги. Что это было? Сон? Видение? Может быть, всё это мне привиделось в бреду? Рванул поводья на себя — кобыла послушно остановилась. Дотронулся до места ранения — болит.

— Зиган! — заорал я. — Быстро ко мне!

— Чё?! Чё случилось?! — встревоженно кричал он на бегу.

— Как мы тут очутились? — спросил я его.

Он уставился на меня тупым, непонимающим взглядом. Когда до него начало доходить, что я не шучу, Вершок изрыгнул из себя гневную тираду скверных слов, которая закончилась вот этим:

— Раздери твою ебучую сраку самые мерзопакостные бесы, Кайс, ты и правда, ничего, блять, не помнишь?

— Нет, — ответил я, и покосился на Фотара.

— Поезжай вперёд, и сворачивай к вон той поляне. — Сказал он мне, указывая вперёд, по ходу нашего движения. — Остановимся там, и поговорим. Тем более что время уже к обеду…

Глава 9. Очередной провал

Уже ничего не таясь, мы с Вершком беседовали при Фотаре. С каждым новым словом, произнесённым нами, шансы на то, что он останется жив, стремительно таяли. На его лице всё больше и больше проявлялась обречённость. Я был уверен, что этот человек уже причислил себя к мёртвым, и главное, что нужно было сделать перед проходом через Болг — попытаться вернуть ему ту призрачную надежду на возвращение в мир живых.

— К тому моменту, как ты вышел от этого Казима, колесо нам уже починили. Ты, главное, бодрый такой вышел, счастливый. И даже не хромал. Я, грешным делом подумал, будто ты там не отвар шиповника пил, а амброзию хлебал. Сказал, что рассчитался за всё, и пора ехать. Мы сели по телегам, и поехали, — вкратце поведал мне Зиган то, что я пропустил, находясь в беспамятстве. — Вот и всё… хотя, нет. Ты с собой какой-то свёрток тащил. Бросил его в свою телегу, и даже не показал мне что там.

После этого я пересказал магу наш разговор с кузнецом, и то, что было со мной после.

— Неси его сюда, — в заключение рассказа, сказал я Вершку, который всем своим видом показывал, что готов метнуться и принести к костру тот таинственный свёрток. — Посмотрим, что дал мне этот долбаный еретик.

— Кто из двух еретиков?! — крикнул в ответ Зиган, который уже спешил к телеге.

— А бес его знает, от кого этот подарок. — Пожал я плечами, и принялся нехотя жевать вяленое мясо.

Два боевых топорика, с резными, пятнадцатидюймовыми топорищами — именно это было плотно укутано в ткань и перемотано тонкими полосками кожи. На обухах обоих топоров были выгравированы слова на старотрагардском языке. Шрифт одинаковый, но сами слова разные. На одном "Победа", на втором "Смерть". Вспомнив, что меня попросили посетить Год-Форс вместе с Вершком, я рассудил, что топоры предназначаются для нас двоих. Я сунул магу тот, на котором была "Смерть", а "Победу" оставил себе.

— Чё там написано? — недоверчиво полюбопытствовал Зиган.

— Там написано: "Вонючка", — подшутил я над ним.

— А на твоём тогда что, "Гавноед"? — ответил он любезностью, совершенно не оценив моего юмора.

— У него "Победа", а у тебя "Смерть", — внезапно для нас обоих, произнёс Фотар.

Вершок удивлённо посмотрел на него, после чего швырнул мне свой топор.

— Эй, а ну, давай меняться, — заявил Зиган, и потянулся к моему топорику. — Сам себе эту гадость забирай, а мне "Победу" отдай.

— Да, на ты его, подавись, — до странности легко, согласился я, и обменял топоры. После этого я переключил внимание на нашего спутника. — Ты где обучился чтению на старотрагардском?

— Мой отец был церковным каменщиком — строил церкви и приходы по всему Трагарду. Когда мы осели здесь, в Таспере, он смог за дёшево договориться с настоятелем одного храма, и нас с братьями определили в церковно-приходскую школу. Четыре года мы обучались всевозможным наукам… А потом отец сорвался с крыши храма, свернул себе шею. Мать не смогла платить настоятелю, и нас выгнали из школы.

— И, после этого ты не только не отвернулся от Церкви, а начал предано ей служить, — усмехнулся Зиган.

— Не Церкви, а графу, — поправил его Фотар.

— Одна херня, — парировал маг. — Все солдаты, все служащие, все бароны и графы — прислужники Церкви.

— Не Церкви, а королевы, — продолжил спор Фотар. — А это большая разница.

— Да-да, — ехидно заявил Вершок. — Я заметил, как ты — бравый солдат графа — отказался от приказа задроченного инквизитора.

— Приказ мне отдал не инквизитор, а мой командир, — мужчина попытался отговориться, но уже понял, чем всё закончится, потому смиренно склонил голову.

— А командиру приказал инквизитор, — маг поставил победную точку в споре, и принялся мастить топорик к поясу.

— Что делать будем? — спросил я Зигана. — Заглянем в Год-Форс?

— Дрянное место, — скорчился тот в брезгливой гримасе. — Не хотелось бы туда идти.

— И это мне говорит человек, который по доброй воле зашёл в Дом Цедрика? — возмутился я, искоса следя за реакцией Фотара, глаза которого нереально округлились.

— Там мне было интересно побывать. Мифы, легенды… — смущённо, с долей вины, ответил маг. — А тут, что?