Шрифт:
Но насылает бог неистовые бури
Для очищения померкнувшей лазури;
И чудным образом, средь гроз, и зол, и бед,
Дух просыпается, и вот находит след,
Находит верную, надежную дорогу
Обратно к своему отцу и богу.
– --- Все рушилось; все пало; церкви нет;
Престол вдруг рухнул в зев бездонный;
Глухая ночь, померк последний свет;
Король казнен. Народ кровавый, полусонный,
Жертв требует еще, но жертв почти уж нет.
В то время палачу тяжка была работа:
Он чистил Францию, как чистит рощу пал.
Сначала с эшафота
Он буйной черни головы казал
Ей ненавистных монархистов,
Различных видов и цветов,
Когда-то яростных между собой врагов:
Народ их не терпел; но, молчалив, суров,
Встречал и их без хохота и свистов.
Но вот Жиронды час настал:
Стал чистить кум палач и их, как тот же пал.
Тогда великие таланты пали:
Вернье и Барбару, Роланова жена
И дева дивная, чудесная, она,
Пронзившая огнем холодной стали
Урода гадкого, который вопил: «Кровь!»
И крови жаждал, как воды студеной;
Он, вечно бешеный, всегда остервененный,
Печатал и кричал: «К отечеству любовь,
К свободе, человечеству и благу
Должна в нас укреплять свирепую отвагу
Срывать с тех головы, сажать их на копье,
По улицам рубить, кто мнение свое
В Конвенте выскажет, не справясь с нашим мненьем!»
И дале, дале, очередь дошла
До мужа грозного: он черным преступленьем
Себя ославил, много сделал зла,
Но Францию он спас, когда уж погибала.
Он создал войско, создал генерала,
Он храбрость создал: ребятишек он,
Босых мерзавцев, превратил в героев.
И что ж! пред ними дрогнул легион,
Который целой сотней боев
Стяжал в Европе первенство. Дантон
Рукой гиганта, гением титана
Попятил пруссаков: свободен край родной,
Но кровь темничных жертв подъемлет к небу вой!
Готова кара великана.
Как лев, погиб он: судьи трепетали,
Как уличенные преступники, пред ним.
Он шел на казнь неустрашим,
Но не без тягостной печали:
Жалел жены смиренной он своей,
Жалел птенцов — своих детей.
С ним пал и Демулен, вития превосходный,
Да с милой легкостью, уж чересчур свободной,
Менявший мнения, знамена и вождей.
Но, чтоб набросить тень на яркий блеск Дантона,
С ним вместе гильотине роковой
Предали взяточников рой,
Воров публичных, продавцов закона.
«Кто ж эти чудеса творил?
Не муж ли, недоступный страху
И полный демонских неколебимых сил?
Потомка ста царей возвел на плаху,
Талант, науку, ум, честь, красоту казнил,
Казнил порок и добродетель...
И наконец,
Презрев порфиру и венец,
Стал страшной Франции безжалостный владетель.
Злодей-то он, ужаснейший злодей,
Но вместе самый мощный из людей!»
Не беспокойтесь: это трус тщедушный,