— Но я всё равно верю, что она любила меня хотя бы немного. И на самом деле я никогда не смотрел на неё никакими особенными взглядами. Я просто не мог. Пока мы с ней были вместе, я вообще не мог перед ней притворяться. Да и не хотел.

— Я знаю, что такое терять любимых людей, Ви, и знаю, как это больно, поэтому… ещё раз извини меня за тот вопрос. Сам не понимаю, о чём я только думал, задавая его.

— Ничего, господин… И спасибо за эти твои слова, мне было важно услышать их.

Он тепло улыбнулся, а Иннидис вновь почувствовал нежность к нему и вновь постарался отвлечься от этого чувства.

— Я сейчас отдам тебе твой поступной лист, Ви, но… честно говоря, я пока не знаю, что нам с ним делать. Я подумаю, конечно, можно ли как-то избавиться от той записи о яде или переиначить её. А до тех пор держи его при себе и никому не показывай. Или же, после того как ознакомишься, отдай обратно мне, если доверяешь, и я запру его в надёжном сундуке.

Он достал из-за пояса свёрнутый пергамент и, зажав его в руке, протянул Вильдэрину. Тот поднялся с табурета и забрал его подрагивающими от волнения пальцами. Затем поклонился и сказал:

— Спасибо, господин. Позволишь идти, если я тебе больше не нужен? Я бы хотел… прочесть, что в нём написано, успеть до занятия с госпожой Аннаисой.

— Конечно, Ви, ступай. И помни: никому его не показывай.

Парень ещё раз поклонился и скользнул за дверь. Иннидис же остался сидеть в кресле, и сидел он там долго, почти не двигаясь и тщетно пытаясь осмыслить свои противоречивые и уже ставшие довольно мучительными чувства.

***

Часа за три до ужина Иннидис сел перебирать оставленные счетоводом заметки, стараясь понять все указанные в них цифры. Он никогда этого не любил, но разбираться приходилось. Хоть он и доверял Нейтимару, но жизнь давно уже заставила осознать, что лучше всё-таки и самому иметь представление о собственных делах. Хотя бы на случай, если счетовода вдруг не окажется рядом: заболеет, уедет, умрёт.

В ранней молодости, когда жил в пригороде столицы, он уже чуть не разорился из-за собственной беспечности и с тех пор такого больше не допускал. Он тогда вообще был небогат, так ещё и не уследил, что слуги истратили слишком много средств на содержание дома, он сам — на материалы для работы и украшения для пиров, а ещё он задолжал деньги за породистого жеребца и новый меч в богато отделанных ножнах. В итоге коня пришлось продать, а с оружейником расплачиваться частями.

Он вгляделся в очередную запись, но тут раздался стук в дверь, и вошёл Ортонар.

— Господин, — заговорил он, поклонившись, — прошу извинить за беспокойство, но, боюсь, Ви требуется лекарь. Если ты дашь согласие, я велю Хидену погрузить его в повозку и отвезти к Хатхиши.

— Что с ним? — встревожился Иннидис.

— Никто из нас не смог понять, господин. Он не явился на занятие с госпожой Аннаисой, а когда я спустился позвать его, то он сидел на полу, заплетал волосы…

— Так он всегда это делает!

— Не таким образом... Не могу объяснить точно, но Ви будто сошёл с ума, ни на кого не реагирует и что-то шепчет. Я разобрал только слова «ненастоящий» и «вывели», он повторял это много раз. И ни мне, ни Мори так и не удалось привести его в чувство. Занятие с госпожой пришлось отменить, я сказал ей, что Ви заболел.

— Я понял. Сейчас спущусь и сам попробую выяснить, что с ним. И конечно, отправим его к Хатхиши, если понадобится.

В груди Иннидиса ворочалось болезненное беспокойство. Что, если на парня так повлиял их сегодняшний разговор, больше похожий на допрос? Возможно, Иннидис переоценил его душевное здоровье, возможно, оно всё ещё оставалось шатким, неустойчивым, а он взял и набросился на Ви с обвинениями, пробудив у него тяжёлые воспоминания...

К юноше Иннидис вошёл один, оставив Ортонара за дверью: в каморке и вдвоём-то было едва развернуться, а третий человек точно был бы лишний.

Ступив внутрь, он замер, не зная, что делать. Ви сидел на полу напротив двери, прижавшись спиной к стене и слегка раскачиваясь взад-вперед, глядя мутным взглядом в никуда. Его губы шептали что-то, а пальцы судорожно и беспорядочно плели косы — начинали одну, бросали, перескакивали на другую и снова возвращались к первой. Вокруг валялись украшения для волос, которые он прежде, видимо, снял.

Ортонар был прав: Ви словно обезумел и, наверное, ему и правда требовался лекарь, раз даже Мори не смог до него достучаться. Но прежде нужно было, чтобы парень хотя бы встал на ноги, чтобы довести его до повозки. Можно, конечно, поручить Мори и Хидену, чтобы просто схватили его и отнесли, но это в крайнем случае. До этого лучше всё-таки попробовать его поднять.

Иннидис шагнул вглубь комнаты — всего несколько шагов, и вот он уже в противоположном её конце, — присел возле Ви, заглянул ему в глаза, но парень словно не видел его.

— Ви, эй, Ви! — негромко позвал Иннидис и пару раз легонько шлёпнул его по щеке, чтобы привести в чувство. — Вильдэрин!

Парень отреагировал неожиданным образом. Он и правда перестал шептать и раскачиваться, но лучше бы продолжал это делать. Потому что в ответ на эти шлепки Ви дёрнулся, вскрикнул и сильнее вжался в стену, подтянул колени к груди и низко наклонил голову, защищая её руками, как если бы думал, что его собрались избивать. Иннидис уже и забыл о таком его поведении, которое наблюдал за ним лишь поначалу, в первые месяцы его появления здесь.