— Этому тебя тоже учили, да? Показывать нужные эмоции?

— Конечно, господин. Ведь большинству вельмож не захочется видеть на лице своего дорогостоящего раба для радости недовольство, раздражение или уныние, поэтому… — он пожал плечами, — вот так. Хотя на самом деле это не всегда и не со всеми получается... Да и некоторые господа тоже всё-таки предпочитают искренность.

— Что же ты, Ви, вот так вот взял и запросто выболтал мне этот свой секрет, — рассмеялся Иннидис. — Теперь не сможешь меня одурачить, если понадобится.

— Господин, но я и не думал этого делать! — изумился и, кажется, даже возмутился парень. — Я никогда не собирался тебя обманывать.

— Ладно, Ви, я не всерьёз, — все ещё посмеиваясь, бросил Иннидис. — Просто дразню. А теперь замри, пожалуйста, в прежней позе, и сделай то выражение лица, которое показал мне в последний раз. Иначе мы с тобой отсюда до ночи не выйдем.

— Конечно, господин, — сказал Ви и, вернув голову в прежнее положение, прикрыл глаза, а когда открыл, то его взгляд, обращённый на ладонь, сиял теплотой и нежностью.

Иннидису захотелось, чтобы парень обратил бы такой взгляд и на него, но в следующую минуту он продолжил набросок, и все желания, не связанные с работой, исчезли, а Ви превратился всего лишь в обычного натурщика.

ГЛАВА 9. Поступной лист

Реммиена появилась не на следующей неделе, а уже через два дня, прислав вперёд себя посыльного, чтобы предупредил о визите. Наброски с Ви пришлось отложить (Иннидис успел поработать с парнем всего два раза), но разочарован он этим не был. К работе над статуей Лиирруна можно будет вернуться когда угодно, а сейчас предстояла не менее интересная работа с юной женщиной, прекрасной, как богиня.

Забавно получалось: совсем недавно он хватался за множество идей сразу и ничего не мог выбрать, а теперь, благодаря другим людям, у него появилось два довольно чётких замысла, от выполнения которых, кроме удовольствия, он получит ещё и какой-то доход.

Реммиена вошла в дом и поднялась в мастерскую такой невесомой походкой, словно ступала по облакам или сама была дочерью ветра, парящей над землёй. Широкая юбка её лёгкого бирюзового платья развевалась за спиной, аквамариновые серьги покачивались в ушах, тоненько тренькая, браслеты из чернёного серебра подчёркивали сияющую белизну её кожи, тёмно-русые волосы были перевиты в косы и собраны наверх, открывая длинную тонкую шею. Взгляд зеленовато-голубых глаз был холоден и чуть насмешлив, но легко можно было представить, как в глубине её зрачков вспыхивает пламя страсти или гнева.

В доме, помимо Иннидиса, её встречал Ортонар, и Реммиена любезно ему улыбнулась в ответ на глубокий почтительный поклон. Ну да, это ведь именно она порекомендовала Иннидису управителя. Надо будет не забыть поблагодарить её за это.

Войдя в мастерскую, она огляделась, изогнула тёмную бровь и бросила всего одно слово:

— Мило.

Иннидис предложил ей вино в кубке и место на кушетке, а когда она опустилась туда, поинтересовался:

— Ты подумала насчёт статуи в полный рост, досточтимая Реммиена? Или всё-таки остановимся на бюсте?

— О, знаешь, я ещё не решила, — нежным голосом призналась она. — Может быть, ты сделаешь наброски и того и другого, а я посмотрю, что мне больше понравится?

Иннидис не возражал: чем больше изображений Реммиены он сделает, тем лучше. Когда она допила вино и готова была начать позировать, он усадил её на бронзовый стул напротив окна, велел сидеть прямо и схватился за уголь, решив всё-таки начать с наброска для бюста.

— Как я должна смотреть? — спросила она, напомнив этой фразой вопрос Ви.

— Прямо перед собой. А уж каким взглядом — решать тебе, ведь мы делаем именно твою скульптуру, а не изображаем богиню или кого-то из героинь легенд.

— А жаль. Я бы не отказалась предстать в образе богини, — мелодично рассмеялась Реммиена. — Как думаешь, из меня получилась бы Лаатулла?

— Её обычно изображают с диким полубезумным взором, — улыбнулся Иннидис, не в силах представить себе утончённую Реммиену в виде этой яростно танцующей богини с распущенными и растрёпанными от танца волосами.

— Ну так почему бы и мне не попробовать смотреть таким взором? Вдруг смогу? — лукаво улыбнулась она в ответ и посерьёзнела. — Но сначала мы всё-таки делаем набросок для бюста, верно?

Иннидис кивнул, Реммиена замерла, спокойно и расслабленно глядя перед собой, и он приступил к работе. Хотя вырисовывать её довелось совсем недолго: уже через полчаса женщина сказала, что утомилась сидеть в одной позе и ей нужна передышка. Чего-то подобного Иннидис, впрочем, ожидал. Господа, заказывающие свои изображения, — это не наёмные натурщики, и часто бывают капризны и нетерпеливы.