Открыл.

Парень. Лет тридцати. Уставший, замотанный, с подмышкой какой-то увесистый агрегат. Судя по виду – старая аудиопанель, поколение эдак три назад. Чуть не сказал, "прадедушка умной акустики", но сдержался.

– Мастер Треш? – спросил, вежливо и немного неуверенно.

– Чем могу. – Голос предательски хрипел. – Да вы заходите.

Он вошёл, осмотрелся и моргнул: пыль, провода, разбросанные инструменты и следы... эээ, неконтролируемых экспериментов. Чашка валяется, стул перевёрнут, блокнот на полу, отвертка – где-то у стены. И, разумеется, растерзанная бумажка с выжженной кромкой, прилепленная к стене телекинетической силой. Ну идеально же.

– Прошу прощения за беспорядок, – сразу стал оправдывать, вскидывая руки в примирительном жесте. – Тут... сами знаете, позавчера город на ушах стоял. До меня, к счастью, только волна докатилась. Ну и, эээ, магическое короткое замыкание добило остатки порядка.

– А-а, понятно, – с облегчением сказал он, – а то я уж подумал – вас тут штурмовали, – проговрил он с улыбкой

Ну, в общем, да, правда не здесь. Но это же не то, что надо говорить клиенту, верно?

Он поставил свой аппарат на край стола, сдвинув всё лишнее – аккуратно, но без излишней церемонии. Сам же вяло прикрыл рукой то, что можно было принять за следы магического вмешательства, и стал осматривать технику. Пока подключал прибор к питанию, проверяя хотя бы базовую целостность схем, внутри всё ещё гудело – не от даров, от мыслей.

"Я могу забрать способности... но как? Где граница? Я теперь это – кто? Пылесос? Что за способность-то такая?!"

– У неё левый канал плавает, – сказал клиент, выдернув меня из раздумий. – Иногда глухнет, потом снова оживает, но с хрипом. Похоже, где-то замыкание или плата отошла. Почините?

– Посмотрим, – кивнул в ответ, – но, если что, придётся заменить модуль. Ретро, знаете ли.

– Да хоть половину замените, лишь бы играла. Это штука у отца была, у него теперь в гараже валяется, а он просит – "почини, сынок", ну и… сами понимаете.

Кивнул понимающе. В такие моменты жизнь слегка возвращалась. Починить. Сделать, чтобы снова работало. Никаких шальных вспышек в голове, никаких дара-воров, никакой Лайи с её гипнотическим взглядом и чёрной визиткой без обратного адреса. Просто – ты, плата и инструмент. Это и было моим настоящим, пока его не сожрала чужая смерть и странное пульсирующее чувство под сердцем.

Вскрыл корпус, аккуратно отщёлкнул плату, провёл по ней пальцами – и вот тут чувствование снова включилось.

Нет, не магия. Но нечто странное. Как будто точно знал, куда именно глянуть, какой контакт отошёл, где подгнила дорожка. До ужаса интуитивно. Без приборов. Без тестов. Просто – знал. Это было… как знание, выгравированное в воздухе.

Выдохнул. Сделал, как чувствовал. Перепаял один узел, зачистил другой. Сил хватило, хоть и с натяжкой. Но теперь – с уверенностью. Проверил. Левый канал ожил. Чисто, ровно. Даже звук стал более глубоким, как будто не просто починил – а отреставрировал.

– Готово, – сказал, возвращая панель. – Проверьте.

Он вставил гарнитуру, включил демо-запись. Улыбнулся.

– О, отлично! Спасибо, мастер. Вот это – да.

Рассчитался сразу. Наличкой. Отлично даже, не нужно даже налоги с этого уплачивать. Ведь он даже квитанцию не взял, а я её и не выписывал. Слишком быстро собрался, будто боялся, что передумаю. Или просто не хотел задерживаться в мастерской, где пахнет не только паяльником, но и чем-то… иным.

Когда за ним закрылась дверь, снова сел.

Посмотрел на руки. На инструмент. А потом снова – на ладонь.

– А не пойти ли мне не выпить пивка? – проговорил вслух и понял, да, это самое оно, то что доктор, как говорится, прописал.

В этом и было главное преимущество моего маленького бизнеса. Сам себе хозяин. Главное табличку снаружи повесит, что, перерыв мол. Вряд ли кто припрётся ещё, но мало ли.

Откопал на вешалке куртку, нашарил ключи, щёлкнул замком, а потом всё-таки вернулся, вытащил из ящика смятый листок и повесил его на дверь. Фломастером было выведено:

"ПЕРЕРЫВ. Вернусь, если вернусь."

И только после этого, на всякий случай, добавил маленькими буквами в углу:

"Шутка."

Выбрался наружу. Дверь скрипнула, закрываясь за спиной, и, чёрт возьми, с этой тишиной сразу стало легче. Как будто внутри осталась вся та липкая, давящая тяжесть, которую натаскал за последние сутки. Мастерская с её воспоминаниями, даром, книгой, блокнотом, кровью на асфальте, мозгами на лице – пусть подождёт. А пока шёл, просто переставляя ноги, и впервые за долгое время это не казалось подвигом.

Путь был коротким. Бар за углом. Полуподвальный, с облезлой вывеской и тусклой лампой, что мигала, как старая звезда на последнем издыхании. Зато пиво холодное. А если поймать момент, когда смена только началась – ещё и свежее.

Вошёл. Полумрак, лёгкий гул голосов, запах жареного и хмеля. Всё как всегда. Бармен кивнул – узнаёт, местный, постоянный. Кивнул в ответ, ткнул пальцем в сторону холодильника:

– Пильснер, который посвежее. Без всего. Просто пиво.

– Не вопрос.

Бокал поставили на стойку. Запотевшее стекло, янтарная жидкость, чуть мутная, но красивая. Сделал первый глоток – и он прошёл сквозь меня, будто водой накрыло внутренний пожар. Холодно, резко, но как-то по-доброму.