– Тоже мне загадка, - хмыкнула девушка. – Так же, как и всем понадобилась его способность ремонтировать всё что угодно. Вы хоть представляет стоимость хорошего мастера, а? А такого? То-то и оно.

***

В данный момент сидел на жёсткой кушетке, покрытой одноразовой простынёй, с которой всё время соскальзывал. Под ногами – холодный кафель, в воздухе — запах йода и сожжённой магии, как будто кто-то недавно пытался дезинфицировать пространство фаерболом. Вокруг сновали медсёстры и парамедики в полевых бронежилетах – обычное дело в городских госпиталях временного размещения после уличных боёв. А у меня перед глазами всё ещё стояла она.

Лайя.

Чёрт возьми, Лайя.

Чисто машинально сжал пальцы, и визитка, оставленная ею, хрустнула между ладонями, как кусочек обсидиана. Но не сломалась. И не нагрелась. Хотя, кажется, должна была – от жара, с каким о ней думал. Или пытался не думать. Безуспешно. Потому что в голове крутились обрывки – её голос, лёгкая полуулыбка, развевающиеся волосы и касание ладони. Той самой ладони, после которой боль ушла, как отступившая волна.

"Позови, если не сможешь справиться." Да как её звать-то, если ни номера, ни сигнала, ни даже следа в сети?

Похоже, мне просто подарили загадку. Женскую, смертоносную, красивую, как шальная молния. Слишком красивую. Слишком могущественную. Потому что в этом мире красота – это не просто дар. Это угроза.

– Треш? – раздался рядом голос, и я вздрогнул. Возле меня стояла медсестра, молодая, с усталыми глазами. – Пойдёмте. Вам назначено обследование. Сканер головы, общий магический фон, стресс-индикаторы. Доктор велел не тянуть.

Согласно кивнул и поднялся, чувствуя, свои ватные ноги, которые тем не менее держат. Всё же дошёл до сюда. На своих. В её сопровождении. И не развалился.

Пока шёл по коридору, мельком заметил в зеркале отражение – мешки под глазами, тонкая полоска засохшей крови у виска, надо было лучше умываться, какой-то испуганно-отрешённый взгляд. Такой, как у свидетеля крушения, который чудом выжил. Или… у выжившего виновника.

"Ты ковырялся в мозгах трупа. Ты вонзал пальцы и вытаскивал из него… что? Знание? Дар? Проклятие?" Кстати да, а чего в конце концов-то произошло?

– Всё нормально? – снова спросила медсестра, не поворачиваясь, но явно чувствуя, как завис. – У вас пульс, наверное, подскочил до ста пятидесяти.

– Да, просто… думаю, – пробормотал и ускорил шаг.

Сканирование головы заняло не больше трёх минут. Металлический обруч прошёлся над черепом, высвечивая во внутреннем зрении сложные линии. Некоторые из них казались... чужими. Как будто они не были моими. Но врач – мужчина лет сорока, с седыми висками и острым подбородком – только кивнул, что "всё в пределах нормы", и отпустил. Пожал плечами, как будто вообще не удивился.

Может, и правда – всё в пределах нормы. Правда, какой именно? И даже когда ты вытаскиваешь из мертвеца чужой дар – это тоже норма, только для меня.

Когда вернулся в палату, там уже кто-то был. Высокая женщина в тёмно-сером деловом костюме, с папкой в руках. Без эмблем, но с выражением лица, которое кричало: "Федералы."

– Господин Треш, – холодно начала она, – я представитель отдела психологической реабилитации при управлении городских ЧС. Мы хотим убедиться, что вы получили необходимую помощь после... событий.

Сел, глядя на неё, прищурившись.

– Это обязательно?

– Это протокол, – ответила она с механической вежливостью. – И, как я вижу, вам уже назначена повторная встреча через три дня. Пока добровольно. Но если будут выявлены тревожные паттерны…

Она не закончила. И не надо было. Всё и так ясно.

Мне улыбнулись. Холодно. По-человечески. Машинально.

– Спасибо за сотрудничество.

И исчезли так же быстро, как появились.

Я же сидел молча, чувствуя, как в груди поднимается паника. Значит, всё? Теперь за мной будут следить? Смотреть, записывать, анализировать каждый чих?

Словно в ответ, в кармане ощутилось лёгкое покалывание. Я нащупал визитку. Провёл пальцем – и вдруг поверхность дрогнула. Не цветом – ощущением. Словно оттуда кто-то смотрел. Нет, не видел, именно чувствовал. Улавливал состояние.

"Позови."

– Как? – прошептал в пустоту. – Как тебя звать, Лайя?

Вечером в палате включился слабый ночной свет. За окном сгустилась фиолетовая мгла, слышались отдалённые крики, где-то завыла сирена. Лос-Анджелес жил своей сверхнормальной жизнью. А я лежал на спине, глядя в потолок, и пытался не думать.

О том, что произошло. О том, что сделал сам. О том, что почувствовал.

И, чёрт подери, о ней.

Кожа всё ещё хранила её тепло. Пальцы – ощущение прикосновения. А разум – воспоминание о её взгляде. Мощном. Безжалостно честном. Красивом до боли.