Шрифт:
Она сказала, что видела, что я сделал.
И не сбежала.
Более того – взяла за руку.
Кто она, чёрт возьми?
Уснуть удалось только под утро. И то – провалился в какой-то липкий сон, где улицы горели, а я снова стоял на коленях возле тела с расколотым черепом, и копался внутри, как в сломанной игрушке. Только теперь из раны вытекал не мозг, а свет. Слепящий, пульсирующий. И каждый раз, когда дотрагивался до него, внутри что-то шептало: "Это не твоё. Это не твоё."
Естественно проснулся в холодном поту, прижав визитку к груди.
И понял: не могу больше притворяться. Что всё это случайность. Что просто техник. Просто парень, который чинит сломанные вещи.
Потому что теперь мне пришлось чинить человека. Точнее – то, что от него осталось.
А если могу это... кто следующий?
***
Домой, если так можно сказать, вернулся ближе к вечеру. Асфальт ещё хранил тепло дневного солнца, но в тенях между зданиями уже затаивалась прохлада. Воздух был чистым – подозрительно чистым, как после тщательной магической фильтрации. Улица, где стояла моя мастерская, выглядела так, будто ничего не случилось. Ни стрельбы, ни магических вспышек, ни разбегающихся прохожих. Только немного скошенная вывеска соседнего кафе да трещина на витрине ювелирной лавки намекали, что здесь было нечто большее, чем просто буря в стакане воды.
А моя мастерская…
Она мастерская стояла, как и прежде, с замершими, запылёнными окнами, будто наблюдала за всем, что происходит, сквозь толстое стекло равнодушия. Открыл дверь и вошёл.
Первое, что ударило по нервам – это тишина. Абсолютная, неподвижная, с нотками машинного гула вдалеке. Второе – запах: металл, масло, старая ткань и чуть-чуть палёной проводки. Всё как раньше. И в этом-то было самое пугающее.
Будто ничего не случилось.
Будто никогда не вытаскивал чужой дар из трещащего мозга мёртвого сверхчеловека.
Будто меня не тащили под обстрелом сквозь заваленные улицы.
Будто не просыпался в больничной койке с мыслью, что моё сознание трескается по швам.
А в итоге, снял куртку, повесил её на крючок, подошёл к рабочему столу… и замер.
На столе было пусто.
Голая поверхность, с аккуратно сложенным блокнотом и чистым платком. Всё. Ни следа книги. Хотя помнил, как был уверен, что она здесь. В тоже время и то, что взял её с собой. Помнил, как она, тяжёлая, звенела на каждом шагу
Медленно повернул голову, и взгляд упал на полку.
Она стояла там.
Книга.
Одинокая. Чуть наклонённая, между двумя пустыми отсеками, словно кто-то поставил её туда, не глядя. Спешил. Или – не заботился о симметрии.
Я так никогда не делал.
Никогда!
Пальцы невольно дрогнули. Подошёл ближе. Встал перед ней. Коричневая обложка, выцветшие края, чёрное тиснение на корешке – всё то же. Но будто чище. Не так, как запомнил.
Протянул руку… и не решился взять.
Нет. Слишком просто. Слишком неуместно.
Потом покрутился на месте – осмотрел мастерскую. Всё стояло по своим местам. Мониторы погасли, инструменты лежали ровно. Лампа на шарнире повернута к стене, как и оставлял. Даже чашка с чаем – пустая, с засохшим следом на дне и та, где должно.
Шагнул к компьютеру. Включил. Система ожила, загудела, загорелся монитор. Заставка, логотип. Всё нормально.
Логин.
Пароль.
Вход.
Начался обычный мой день. Опять….
Глава 4
И тут как врезал по столу. Глупо, с отдачей в кости, как будто сам себе по пальцам ударил – но не остановился. Ещё раз. И ещё. Пока не заскакала чашка, а блокнот не соскользнул на пол, шурша страницами.
– Да как так-то?! – выдохнул в пространство, в эту пустую, мёртвую мастерскую, где даже эхо звучало безучастно. – Ну как, мать его, так оказалось?!
Пальцы дрожали. Не от страха – от бешенства. Беспомощного, закипающего в груди, как старая электроплита, на которую уронили воду.
– За прежним владельцем тела, значит, числилось столько дерьма, что теперь мне за всё расплачиваться?! Да меня же в психушку чуть не закатали из-за него! А мои покапушки в мозгах – словно надгробная плита, блин! Один раз сунул руки куда не надо и привет семье….
Резко отшатнулся от стола, задел стул, тот с грохотом опрокинулся. Мастерская на секунду ожила этим звуком, но тут же опять умерла. Словно даже стены не хотели его слушать.
– Да и то, что остался на свободе – тоже ведь не подарок! Ходи теперь к психологу, отвечай на тупые вопросы, притворяйся "устойчивым"! Все мои планы – псу под хвост! Все!