— Вряд ли ты желаешь опробовать на себе это. — Астерот чуть приподнялся, и перед ним возникла полупрозрачная копия Шианхута. Попутно Тёмный заращивал дыры на одежде, чтобы его слабые места были менее видны. — Ты выбрал не то течение диалога, при котором мог бы остаться жив, ушастый.

— Как ты смеешь…

Копия Шианхута внезапно мигнула и через мгновение на этом месте уже стоял сам воин, а тело приставленного к нему стража свело единой судорогой. Рука с мечом, согнувшись, разрезала шею, и эльф, не подумавший о защите самой важной части тела — головы — плавно упал на землю и ударился этой самой частью о мелкий камушек, раздробив череп.

Шиан тут же метнулся к золотому, но тот сумел удивить. Не изменившись в лице, эльф выставил перед собой левую ладонь, и оттуда в воина вылетела небольшая зелёная молния. Но теперь настал черёд Шианхута удивлять: заклинание на него не подействовало, и он, в два шага добравшись до заклинателя, одним мечом заблокировал оружие остроухого, а вторым отрезал ему ухо.

Оставшиеся три эльфа не сумели вовремя осознать нападение, и их всё ещё лежащий Астерот сбил с ног волной Материи, а потом запечатал им рты Аспектом Безмолвия.

— Понял, да? — насмешливо спросил у разоружённого золотого Тёмный. — Ваш светлый гнев для меня ничто, одноухий ты выскочка. А теперь запомни: никто перед тобой о своих целях отчитываться не обязан, особенно если он — это я!

Зло засмеявшись, Астерот приказал Шианхуту отрубить голову лидеру отряда. Замах, свист клинка, и чужой череп покатился по траве, пятная землю кровью.

— И почему ушастые не защищают голову… — разочарованно прошептал маг, поворачиваясь к трём лежащим на земле стражам. Двое мелко дрожали, осознавая грядущую смерть, а третий был спокойно спокоен. Астерот снял с него Безмолвие, но прежде, чем эльф успел что-то сказать, подставил к нему Шиана. — Надеюсь, хоть ты меня развлечёшь. Где мы, и как далеко ваше поселение? Я знаю, что вас немного, так что это было бы разумно, поселись вы в одном месте всем скопом.

— Я не ста… — меч, выразительно приставленный к шее эльфа, заставил его замолчать.

— Пойми: ты либо разговариваешь со мной, либо страдаешь. Ты казался мне благоразумным, так что давай, выбирай правильный вариант.

— Ты не можешь просто так мучать моих собратьев! — Вскинулся Цит, до этого пытавшийся пусть энергию Жизни из растений на лечение плеча. Надо сказать, получилось у него неплохо: броня, конечно, не заросла, но кровотечение остановилось. — Кто дал тебе право так обращаться с нами?!

— Вы же сами. — спокойно ответил Астерот, не поворачивая головы. — Эти уже почти безухие сами нарвались, окружив нас и посмев выдвинуть ультиматум. Пусть все знают: по отношению ко мне такая наглость непозволительна. А за нарушение правил их приходится, кхм, наказывать. Ну, так что, ты готов отвечать на мои вопросы?

— Ты не посмеешь, отродье… — с ненавистью прошептал эльф, над которым стоял Шианхут. — Тебе не хватит…

— Действуй. — Получив приказ, воин опустил меч на шею одного из двух дёргающихся эльфов. Капли крови брызнули во все стороны, и парочка даже распласталась тёплыми пятнами на щеке допрашиваемого. — Ты всё ещё думаешь, что мне чего-то не хватит? Говори, иначе познаешь мучения и боль.

— Ни за что не скажу ничего отродью Тьмы! — Выплюнул эльф и попытался встать, но тяжёлый сапог Шианхута, сломав ему пару рёбер, впечатал его обратно в траву.

— И второго.

Обезумевший от страха боец, с круглыми глазами наблюдавший за показательной казнью, попытался отползти от двинувшегося к нему Кайхирия, но был остановлен всё тем же сапогом. Вдавив тяжёлую пятку до хруста, воин склонился над трясущимся в страхе эльфом и посмотрел ему в глаза. Из прорези в его шлеме заструилась Материя Тьмы, начавшая постепенно окутывать побледневшего бойца.

— Что вы творите?! — Самый смелый эльф засуетился, поворачивая голову в сторону своего собрата. — Что вы с ним делаете?! — Сломанные рёбра и пробитые лёгкие не способствовали громким крикам, и его скрутил приступ булькающего кашля. — Отстаньте от моего… — Небольшая лужица крови пролилась перед ним, не давая договорить.

Чёрный дым уже окутал боящегося эльфа, и Шианхут распрямился. По поляне разнёсся гулкий безэмоциональный голос:

— Я отдаю Душу своей жертвы Великой Тьме! — Воин красиво поднял меч и резко опустил на сокрытого во Тьме эльфа. Тело остроухого выгнулось дугой, а потом в Шианхута влетел большой зелёный огонёк.

— НЕТ! — Дикий крик, вырвавшийся из оставшегося эльфа, заставил его вновь кашлянуть кровью. — Брат!

— Ритуал ещё не закончен. — Всё так же спокойно сказал Шианхут. Кайхирий вытащил меч и вонзил обратно. Потом ещё раз и ещё. Движения меча смазывались, а звуки раздираемой плоти и ломаемых костей смешивались с причитаниями живого длинноухого. Его рот был измазан в крови, которую он выплёвывал чуть ли не каждый раз, когда кричал после очередного удара, а из глаз текли слёзы.

— Монстры! Вы не достойны жизни!