Убийца устроила своим трём тварям настоящую кровавую баню. Она металась от одного к другому, зацепив по пути третьего, и рвала всё и всех направо и налево. Во все стороны летели обрывки одежды, куски плоти, но раны зарастали, не давая Иссушённой никакого преимущества. Она даже призывала силу Леса, но тот слишком неохотно и слабо реагировал на неё, выпуская лишь несколько корешков под ноги Осквернённым.

Цит, оглядевшись, с мечом наперевес побежал к стоящему чуть поодаль от сражения Осквернённому с пронзёнными плечами. Услышав движение рядом с собой, Астерот открыл глаза, ослабляя контроль над Иссушёнными. Ничего, они и сами смогут продержаться, не маленькие.

Лира прицелилась и выстрелила из зачарованного арбалета. Светящаяся оранжевым стрела по красивой дуге пролетела мимо дерущихся Иссушённых и Осквернённых и вонзилась прозрачному во второй глаз. Тот картинно взмахнул руками и смешно осел на траву, а его собратья, бросив идею порвать Астеротову армию, ринулись наперерез Циту. Полуэльф, оглянувшись, махнул рукой, и — чудеса! — перед преследователями из-под земли вырвались ветки и корни, образовавшие в итоге нечто вроде баррикады. Тёмный, микропорталом прыгнув поближе, окатил Осквернённых волной Тьмы, заставляя их тела скукожиться и местами почернеть, а добежавшие Иссушённые накинулись на них с новой силой.

Под рычание и визги Цит добежал до ослеплённого эльфа. Тот повернул голову в его сторону и попытался прикоснуться пальцами к вискам, но был остановлен двумя взмахами меча. Лишь две кисти шлёпнулись на траву рядом с ним.

— Сдохни, нечистая тварь!

Занесённый над лысеющей головой меч сверкнул оранжевым, как у прошлого владельца, и опустился, слившись в единый росчерк. Череп раскрылся, брызнув во все стороны фиолетовой жижей, и мёртвое тело шлёпнулось на спину. Скверна продолжала сочиться из пробитой головы, расползаясь вокруг неё извращённым подобием нимба. Цит тяжело дышал, не в силах поверить, что только что смог воспользоваться ещё одной прошлой своей способностью. Оружие, предназначенное для Суда, грело ладонь.

Со смертью центрального элемента Осквернённые утратили бешеную регенерацию и слаженность действий, и за счёт этого лишились своей смертоносности. Теперь они были готовы даже самостоятельно поубивать тех, кто пытался посягнуть на их добычу в лице немаленького отряда Астерота. Иссушённые легко разделались с ними, нанося порой ужасные раны.

— Молодец. — сказал Астерот Циту, сидящему рядом с ним. Лира сейчас изучала Иссушённых, стараясь записать в свой бестиарий как можно больше информации о них. Тёмный решил ненадолго остановиться и передохнуть, ведь одновременное управление семью телами с непривычки сильно вымотало его. — Откуда ты знал, что этот, — он кивнул на лежащий неподалёку труп, — главный?

— Я знал. — просто ответил мечник, пожав плечами. — Во время своего… — он запнулся, покачал головой, и продолжил. — Мне рассказывали о таких, как они. Осквернённые, способные сплотить вокруг себя большое число своих сородичей, считаются у нас очень сильными, повезло, что мы встретили слабого. Кукловоды, как их называл мой, кхм, друг, могут подчинить себе разные количества других, от пары штук до пары десятков. Особо сильные, которых по пальцам можно пересчитать, могут одновременно управлять несколькими сотнями, причём в это число могут входить и такие же, но немного слабее, прибавляя к общему числу подчинённых ещё чуть меньше сотни. Против них могли выйти хоть самые тренированные наши бойцы, но всё равно выйти из боя с максимальными потерями, гранича с абсолютным уничтожением. И встречаются такие твари только среди эльфов. — тихо вздохнул он, отворачиваясь.

Так хорошо порой просто посидеть, привалившись спиной к дереву, но надо идти. Астерот, посидев ещё с минуту, поднялся с мягкой травы и объявил:

— Привал окончен, выдвигаемся. Эльфийский лагерь не ждёт.

В былые дни лагерь эльфов поражал своей простой красотой, согласованностью с природой, но вместе с тем пугающей эффективностью. Здесь каждый чем-нибудь занимался, никто не мог позволить себе просто отдыхать, ведь тогда он, получается, повышал шанс успеха нападения на лагерь. За много лет здесь успели родиться и вырасти немало детей, чьи родители погибли, защищая это место, и кто не знал иной жизни, кроме здешней. Они были самыми самоотверженными стражами и рабочими, не упускающими ни одной возможности помочь своим собратьям.

Поселение имело округлую форму. В самом центре жила Жрица, вокруг её дома расположились жилища личной гвардии и их семей. По краям, у самых стен, находились дома рядовых бойцов и их капитанов, чтобы они в случае нападения смогли мобилизоваться и защитить остальных. Между гвардией и ополчением жили рабочие. Лагерь обнесли стенами, взращёнными при помощи природных сил эльфов. Колючий терновник защищал от животных, а Лес — от Осквернённых. Лагерь окружали семь вековых деревьев, достаточно толстых, чтобы в них эльфы соорудили себе убежища.

Под чутким и в то же время заботливым руководством Жрицы Великой Мученицы поселение росло и развивалось. Она была уже не молода, но священная сила, текущая в ней, помогала чередовать твёрдость и мягкость, наказывая провинившихся и одаривая отличившихся. Она пережила обе Кровавые Ночи, как и примерно половина её личного отряда — дюжины закалённых в боях ветеранов Старого Времени, многие из которых воевали ещё у них на Родине.

Лагерь процветал, изредка отбивая атаки Осквернённых и Изменённых. Эльфы чувствовали, что меняются под воздействием Витера и сами, но понимали, что не могут ничего сделать, и потому просто жили, прося Лес защитить их от страшной участи стать безвольными монстрами.