— Ну, что? — опять Лира. «Слишком много вопросов она задаёт,» — раздражённо подумал Астерот, но ответил спокойно:

— В стражу Жрицы проникла Скверна. Половина из оставшихся в живых на её стороне.

— Надо бежать туда и спасать её! — нахмурился Цит. — Она уже долго поддерживает это заклинание, её сил может не хватить на то, чтобы отбиться сразу от троих!

— Беги. — пожал плечами Астерот. — Мы догоним. Что-то мне подсказывает, что этот лучик — не просто столбик света, а нечто большее.

— И побегу! — огрызнулся полуэльф, спустя мгновение сорвавшийся в сторону луча. Астерот, постояв пару секунд, ухмыльнулся:

— Мы же не оставим его одного?

Вытащив из ножен рапиру, он сконцентрировал в ней побольше Материи Тьмы, отчего по лезвию заструился дым. Лира отшатнулась, врезавшись в одного из обступивших их Иссушённых. Убийца, стоящая позади Тёмного, вывалила серый язык и шумно задышала, почувствовав Материю.

Кончик рапиры запорхал, чертя перед Астеротом одному ему понятное плетение. Вверх, вниз, влево, снова вверх… В треугольниках и квадратах получающейся мозаики вспыхивали по одному желанию Тёмного магические символы. Плетение начинало светиться, и через минуту уже пылало чёрным огнём. Разрубив его, он воткнул оружие в землю, и от рапиры по траве поползли волны Материи. Заключив отряд в круг, Материя резко рванула вверх, пряча ступивших в портал.

Спрятавшийся разведчик по приказу Астерота отбежал в лес и начертил там незадолго до этого портальный маяк, соединив его с плетением. Непослушные пальцы отказывались выводить нужные Тёмному знаки, из-за чего пришлось одной рукой держать другую, чтобы получился маяк портала, а не призыва какого-нибудь существа. Закончив работу, он вернулся к многострадальному кусту и затаился, что с каждым разом выходило у него всё лучше.

Наконец, трупик мышки, пойманной Иссушённым, дёрнулся и перекатился ровно на центр маяка. Мышь внезапно открыла глаза и заверещала, но через секунду разлетелась по очерченному кругу кровавой кашицей. Тут же круг наполнился чернотой, которая вдруг устремилась вверх, образовав мрачный цилиндр посреди цветущего леса. Повинуясь воле Астерота, Материя начала впитываться обратно в него, и через десяток секунд они стояли неподалёку от того места, где засел разведчик.

Не успела Лира высказаться о непривычном для неё методе перемещения в пространстве, как сбоку, отбиваясь руками от веток, выбежал Цит. Он не сразу заметил их и чуть не пробежал мимо, видимо, глубоко погрузившись в свои мысли, но вдруг остановился и недоумённо оглядел Астерота и его сопровождающих.

— Так всё это время мы могли телепортироваться сюда?! — вскрикнул он, рубанув рукой по воздуху. — Ладно, не трать время. Быстрее! Она, возможно, умирает!

Астероту оставалось только вздохнуть и приказать оставшимся Иссушённым идти за ними. Они были на самом краю поляны, на которой разместился лагерь. Наблюдавший за битвой Иссушённый расположился на небольшом холме в нескольких мертах от них, так что было достаточно всего лишь немного пройтись, и удобно наблюдать за происходящим.

— Вперёд, — сказал маг, выйдя вперёд. За ним шли Лира с Цитом, замыкал процессию Шианхут. Небольшая армия из шести Иссушённых расположилась по бокам, прикрывая живых.

Как и рассчитывал Астерот, всего через несколько минут они дошли до поля битвы. Тёмного вид разрушенного эльфийского поселения не удивил, ведь он уже видел его глазами дефективного лучника. Но его внимание и взгляды остальных сейчас были направлены не на созерцание ужасов разрушенного лагеря, а на Жрицу и троицу Осквернённых, кружащую вокруг неё.

Продавшиеся Скверне гвардейцы пытались подгадать момент для того, чтобы напасть. Жрица раскачивалась, стоя в полном одиночестве у сотен трупов своих собратьев, громко напевая какую-то песню. От звука её голоса по коже начинали бегать мурашки, а по спине стекал холодный пот. Не могла так нежно петь женщина, потерявшая в одночасье всё то, чем она жила! Или могла?

— Колыбельная… — прошептал Цит, делая шаг назад, поближе к деревьям. — Мне пела её мама…

Не в силах разобрать слов незнакомого ему языка, Астерот мог бы просто насладиться красивой песней, если бы не кружащие вокруг певуньи Осквернённые. Они синхронно шагнули к ней, и глаза Жрицы распахнулись, сверкнув в лучах восходящего светила.

— А я всё ждала, когда вы присоединитесь ко мне…

Эльфийка раскинула руки в стороны, оставив посох летать над землёй в окружении чистейшего света, а сама развела руки в стороны. Двое Осквернённых тут же замерли, чтобы затем, поднявшись вместе с тонкими пальцами колдуньи, полететь в Тинарила, сбивая того с ног. Надо отдать им должное: гвардейцы быстро вскочили на ноги и кинулись обратно к Жрице, намереваясь пронзить её кинжалами, но та откинула голову и заливисто рассмеялась. От смеха такой красивой и доброй снаружи эльфийки внутри всё сжалось даже у Астерота. Казалось, что-то безумное было в этом смехе, заставляющем прочувствовать всю быстротечность жизни разумных. Должно быть, именно так смеялся Тёмный, взяв в руки накопитель Материи Смерти.

— Из ваших тел и костей вырастет новое светлое будущее эльфийского рода! Так летите же сюда, ко мне, чтобы вместе все мы стали чем-то большим, чем просто жалкие, забитые добряки! Отныне и вовек я нарекаю себя Королевой Истинных эльфов, а всех, павших в этой неравной битвы — моими детьми!

По мере того, как распалялась новоявленная Королева, с травы поднимались и летели к ней всё новые и новые трупы Осквернённых. Уродливые тела и лица, третьи руки и четвёртые ноги вскоре слились вокруг неё в единый водоворот, из центра которого в небо бил луч ослепительно яркого Света. Рассвет освещал всё это действие жёлтым в попытках смягчить то, что творила бывшая Жрица, но получалось наоборот.