Остроухие не боялись использовать все свои силы, чтобы переломить исход битвы в свою пользу. Целители и их ученики жертвовали собой, чтобы залечивать раны окружающих их эльфов. Некоторые даже воскрешали убитых генералов, платя за это страшную цену в виде собственной жизни. Боевые маги оплетали противника лозами и корнями, отрубая затем головы неподвижным налётчикам. Стихийные колдуны, оставшиеся ещё с самого момента их попадания сюда, поливали Осквернённых огнём, раскидывали порывами ветра, били молниями и осушали тела, делая их тонкими и ломкими. Старые волшебники не жалели себя, кладя своё существование на алтарь жизни своих потомков.

Магия, бушующая на территории некогда мирного лагеря, уносила множество жизней. Стихийники не могли не задеть своих, и поэтому часть эльфов тоже поразили их смертоносные заклинания. Если за первые секунды боя погибло две сотни монстров, то спустя минуту это число уже почти дошло до тысячи. Помогла в этом и Жрица, уронив с неба в скопление тварей огромный светящийся шар. Вспышка прекратила жизни трёх сотен нападающих, но истощила колдунью, заставив её согнуться в приступе кровавого кашля.

Парень в чёрной мантии, развевающейся за его спиной, стоял на голове птицы, если её так можно назвать, и безразлично смотрел на умирающих под ним Осквернённых. Ему даже, скорее, радостно было, что другие, менее удачливые существа, не смогут достичь его могущества, ведь они сейчас просто-напросто умрут. За Изменённых он не переживал тем более — эти и сами их бы убили. Вдруг его пронзило нехорошее осознание. Поражённые проклятием Витера существа уже начали резать его подчинённых, невзирая на заключённый союз! Дико взревев, он заставил уши животного подняться и закрутиться вокруг него, чтобы он случайно не выпал при полёте, а затем приказал взлететь.

— НАЗАД! — закричала Жрица, заметив взлёт крылатой твари. — НАЗАД!!! — Эльфы, поглощённые сражением, её не слышали. Они самоотверженно убивали монстров, не считаясь ни с чем. — НАЗАД!!! — гвардейцы сомкнули вокруг неё круг, чтобы она не побежала вперёд, и женщина просто повисла на руках одного из них. По её лицу катились слёзы.

Первая фиолетовая молния пронзила два десятка монстров, переходя по цепочке от одного к другому. Разряды странно ветвились, как будто на ходу выбирая новую цель. Вторая и третья почти слились для неё в одну, так быстро были выпущены напавшим на их лагерь колдуном.

— Этот лес станет вашей могилой! — с неба донёсся хриплый смех. — И нашим подношением Ей!

Каждая новая атака сверху несла больше смертей, чем предыдущие. С ужасом Жрица поняла, что скрывшийся за облаками маг убивает лишь Изменённых, а Осквернённых не трогает, и это дало ей надежду на то, что ей эльфы останутся невредимы, но эта надежда была ложной. Через некоторое время молнии, став гораздо толще и сильнее, начали скакать теперь уже по телам тех, с кем она ещё совсем недавно жила. Ещё через несколько минут колдун начал пробивать молниями Осквернённых

Не выжил никто. Жрица билась в истерике, сдерживаемая её же гвардейцами, по лицам которых тоже текли слёзы. Все были мертвы. Колдун не пощадил никого, кроме каким-то чудом оставшейся в живых сотни Осквернённых. Весь процветающий раньше лагерь теперь был завален трупами, изредка сверкающих слабыми разрядами, и залит кровью.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!!

Вырвавшись из хватки зазевавшихся гвардейцев, Жрица побежала к телам погибших собратьев. На ходу её фигура окутывалась белым сиянием, делая её похожей на ангела. Посох в её ладонях искрился от переживаний владелицы, и, наконец, эмоции вырвались из Жрицы.

— ТЫ ЗАПЛАТИШЬ, ТВАРЬ!!!

Она воткнула посох в землю, и в небо устремился бледно-жёлтый луч. Он прорезал тьму ночи, предвещая скорый рассвет. Новый день начинался несмотря на все страдания, что пережили эльфы лагеря. Жрица кричала, но не слышала собственного голоса. В ней крепла мысль: она воссоздаст своё детище. Воссоздаст и уничтожит эту поганую нечисть, которая раз за разом отбрасывает её к началу её пути! Они отомстят им за всё!

Небо заволокло тучами, издалека доносился шум битвы. Чьи-то боевые кличи, кажется, кто-то даже разговаривал, игнорируя бойню вокруг себя. Причём разговаривал громко, так, что некоторые фразы можно было расслышать даже на большом расстоянии:

— Я? — донёсся до Астерота смутно знакомый смех. Правда, он не мог вспомнить, чей. Тёмный ускорился, призывая остальных бежать за ним, если они не хотят пропустить что-то интересное, и прослушал часть реплики своего знакомого. — …уже давно ничего не хочет. Хозяева… — Да чей же это голос?!