— Омерзительная манипуляция окружающими. — И в тот же момент, будто переключившись, продолжил уже не со злобой, а с интересом в голосе. — Но ситуация странная, надо над ней поразмышлять. Обычно совсем чистые Души, если и попадают в, как вы его называете, Ад по ошибке, почти всегда сохраняют память, но их и забирают оттуда через несколько дней, чаще даже часов. Ты же, бродя там на протяжении недель, месяцев, или, во что я не верю, лет, могла потерять себя. Но ты должна была заметить этот процесс, он ведь на за одну секунду происходит! Память всегда отмирает постепенно, если это не магическое вмешательство! Но искусственно стёртая память не даёт обрывков знаний, какие есть у тебя, так что стереть её не могли. Если ты обладаешь разумом, — а ты им, определённо, обладаешь, — то начла бы делать пометки, записывать свои воспоминания.

— Ты не помогаешь! — шикнул на него полуэльф, всё ещё безуспешно пытающийся успокоить Лиру.

— А зачем? Устанет и перестанет. Или ты серьёзно на это повёлся?

Цит проворчал что-то неразборчивое, но отвечать не стал и повернулся обратно к плачущей девушке. Та, казалось, не замечала вокруг себя ничего, как и сам Цит, но теперь чужой взгляд почувствовал Астерот.

Прикрыв глаза, он выпустил немного Материи. Понял, что чуть перестарался — на полминуты всхлипы и «тише, тише» сменились шелестом травы под отползающими компаньонами. Он направил Материю в купол, аккуратно выведя Тьму сквозь работающую магоконструкцию, и она, сжавшись, образовала над куполом небольшую полупрозрачную сферу.

Сосредоточившись, Тёмный открыл глаза, и увидел перед собой не Лиру и Цита, а бескрайний лес. Прям под ним был купол, где они скрылись — почти незаметный, если не знать, куда смотреть. Сфера, иногда колыхающаяся из-за взрывов Материи внутри неё, стала для него окном во внешний мир. Оглядев всё пространство вокруг них, он никого не заметил, и это насторожило мага. Если бы он сразу заметил наблюдателя, то знал бы, чего от него ожидать, но не видя никого…

И тут, будто по команде, купол прорезало лезвие изогнутого меча. Плетение зашаталось, громко хрустнуло, и осыпалось сотней чёрных осколков на испуганных Лиру и Цита. Астерот, выругавшись и помянув Великую и Всеобъемлющую, разрушил сферу наблюдения, и, подхватив освободившейся Материей будто замедлившиеся осколки, метнул их в довольно улыбающегося Истинного эльфа, уже занёсшего меч над Лирой.

— Встать! — крикнул Астерот, отправляя в длинноухого два чёрных луча и поднимаясь с травы. Нападающий тут же отлетел в сторону и упал на траву, но со всех сторон слышался треск веток и шелест сминаемой сотнями ног травы, так что глупо было бы думать, что Истинный тут один. Лира, затравленно посмотрев по сторонам, вскочила, осознав, что валяющийся возле неё меч секунду назад мог оборвать её жизнь. Цит, схватив меч Истинного, каким-то образом отбил летящую в Лиру стрелу и тоже встал, Шианхут, получив от Астерота приказ, кровожадно улыбнулся и направился туда, где шум был громче всего.

Живые сгрудились у толстого дерева, под которым до этого сидел Астерот, и отстреливались от нападающих. Ко второму мечу Цита ножны, к сожалению, не прилагались, и ему пришлось варварски бросить красивое оружие на землю, взяв лук. Стрелы, выпущенные полуэльфом, удивительно точно летели в уязвимые места Истинных: глаза, открытые в безумном рёве рты. Лира выпускала болт за болтом, вгоняя зачарованные снаряды в стыки доспехов эльфов. Астерот, ругая себя за то, что расслабился, выкашивал лезущих отовсюду остроухих Материей. Устремлялись к целям лучи, их же сносили чёрные волны, опутывали ноги антрацитовые лозы. Цит, будто вспомнив, что в нём есть немного от эльфов, тоже начал пользоваться магией: из-под ступней бегущих к ним Истинных внезапно вылезали корни, Трава оплетала латные ботинки и делала каждый шаг нападающих труднее. С одного из деревьев рухнула ветка — даже Лес откликнулся на его зов!

— Восстаньте, дети мои! Восстаньте и сокрушите врагов нашего мира! — Над Лесом прогремел голос Жрицы, и по траве поползла красная дымка. Как только заклинание касалось тел мёртвых воинов, Истинные эльфы вставали вновь, и, подпитываемые её злобой, больше не умирали. — Сокрушите их и сожрите их чёрствую плоть!

— Сожри вас Свет, уходим! — Астерот, оценив степень грозящей им опасности, решил провести тактическое отступление. Убийца должна была отбежать киломерта на три, может, на пять, но этого должно было хватить, чтобы оторваться. — Прикройте!

Не доверяя своим союзникам, Астерот на всякий случай возвёл вокруг себя щит из Материи и начал формировать портал. С готовым портальным маяком всё должно было пройти гораздо быстрее, ведь он уменьшал требуемые усилия примерно вдвое.

Цит и Лира встали спиной к черноте, окружившей Тёмного, и продолжили отстреливаться, хотя теперь это уже не имело смысла. У Цита почти закончились стрелы, и он поднял с земли меч, выхватил второй из ножен. Лишь почти бесконечные зачарованные болты Лиры могли повредить нападающих, но раны быстро заживали. Шианхут, вернувшись к ним, тоже начал отталкивать бесконечное месиво из эльфийских тонких тел, окруживших их.

За мгновение до того, как щиты Астерота раскрылись, выпуская три потока Тьмы, Цит вскрикнул и выронил трофейный меч.

Материя сомкнулась над головами четверых отбивающихся, отрезая их от Истинных. Изувеченные в последней битве эльфы отступили еле заметно колыхающиеся стены, рыча, визжа и издавая множества других далеко не самых приятных звуков.

— Что случилось?! Почему мы всё ещё здесь?! — Цит, увернувшись от прошедшего сквозь Тьму клинка, повернулся к Астероту и прожигал того взглядом.