Иван взмахнул острой саблей, клинок молнией взметнулся в воздух и...

В мгновение ока оказался смертоносный клинок этот на земле, прижатый когтистой лапой Орла, выбитый из рук Ивана могучим ударом крыла.

– Да, Иван - Болотный Царевич, - насмешливо покачал головой Орел. Молод ты ещё меня воевать, а уж грозных Демонов и подавно. Да и мудростью ты не в отца пошёл, если руки у тебя вперёд головы думают. А жаль.

– Почему же это я не в отца мудростью пошёл?!
– обиделся Иван.

– Тебе от отца только клинок по наследству перешёл, а не разум. На клинке-то что написано - читал ли?

– Конечно, читал!
– с обидой вскинулся Иван.

– Может, тогда и нам скажешь, что прочитал?

– Скажу!
– горячился Царевич.
– Я наизусть помню. На клинке написано: "Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай".

– Гляди-ка, - усмехнулся Орёл.
– Действительно, помнишь. Грамоте разумеешь. А что ж тогда без думы вперёд кидаешься, саблей машешь?!

Царевич опустил голову.

– Ты Демонам донесёшь, скажешь, что жив я.

– Эх ты, воин. Забирай свою игрушку. Я не Демонам, я Лукоморам служу.

Орёл пнул лапой саблю обратно к Ивану.

– Лукоморам служишь, а Демонов на себе возишь, - проворчал недовольный Иван.

Он бережно поднял саблю с земли, обтёр о кафтан и, на мгновение задумавшись, убрал бережно в ножны.

– Так-то лучше будет, - удовлетворённо кивнул Орёл.
– Нашел, тоже, кому голову рубить. Ладно, Яшке скомороху простительно, у него всегда язык да руки наперёд головы думают, а тебе на роду положено поначалу думать, а после делать. А насчёт того, кого я вожу, и кому служу, это вещи разные.

Я - Орёл, птица вольная, с Лукоморами дружбу вожу, а меня Демоны изловили, в рабство взяли. Не по своей охоте и не по доброй воле я им служу.

– Улетел бы давно!
– выскочил вперёд недоверчивый скоморох.
– Хошь, я тебе верёвку отвяжу? Лети!

– Я и сам бы верёвку эту легко порвал, - с тоской вздохнул Орёл.
– У меня на это силушки вполне хватит. Только Демоны коварны и хитры, они моих орлят у себя залогом держат. Куда же я улечу от них?

– А ты правда Демонам ничего не скажешь про Царевича?
– спросил скоморох, всё еще держа наготове топор.

– Пустая твоя голова!
– рассердился Орёл.
– Да если бы я хотел Ивана - Болотного Царевича погубить, я бы такой шум сейчас устроил...

Осторожно заскрипели за углом двери трактира, кто-то вышел на улицу. Иван кувырнулся через голову, ударился о землю и стал серым Волком. Дядюшка Леший превратился в замшелый пенёк, скоморох поспешно спрятал топор за спину, а я отбросил подальше в сторону палку.

Орёл засунул голову под крыло, всем своим видом изобразив глубокий сон.

Мы насторожённо смотрели за угол, откуда вперевалку вышла моя законная. Она остановилась, подперла лапами бока, обвела нас взглядом своих круглых блюдечек и сказала, шлёпая губой:

– Квак, квак, квак. Вот он, голубчик. Вот он, негодяй, молодость и кварасу мою погубивший! Вот он, кваторый квак в воду кванул! И ведь смотри, что удумал! Он себе козью морду соорудил, плвастическую операцию сделал, думал, не узнаю я его! А рога-то! Рога-то! Люди добрые, существа болотные, посмотрите все скорее, он меня, молодую, кварасивую, на всё болото опозорил! Он мне, несчастной, не успев жениться толком, уже рога наставил!

Насчёт утраченной красы она, конечно, сильно загнула, нельзя потерять то, что не имеешь, и насчёт рогов тоже что-то напутала. Если я и наставил рога, то только самому себе, но в чём-то она была права, и мне стало стыдно. Я потупился и молча переминался с ноги на ногу.

Когда же я решился и поднял глаза, из-за спины моей Царевны выглядывала чёрная борода Черномора, рыжая шевелюра Буяна, острый нос Ярыжки, две одинаково неровно постриженные вихрастые головы Вепря и Медведя, а за ними подоспел и Обжора, который что-то жевал не переставая. Не было видно только Лукомора, который почему-то не вышел на шум, и который был мне так нужен.

– Всё, кварасавчик, - квакнула моя Царевна.
– Не хотел добром, придётся отвечать перед судом.

– Зачем перед судом-то?
– испугался я.
– Может быть, сами, между собой, миром решим?

– Решать теперя я тут всё буду!
– бесцеремонно раздвинув всех, вышел вперёд неряшливого вида мужик с окладистой бородой, толстый, с кружкой в руках, одетый в зелёный кафтан и зелёные сапожки.

– А ты кто такой будешь, чтобы решать?
– не выдержал я такого вмешательства в мою, по сути, личную жизнь.

– Ах ты, сопливый мальчишка! Я - Дмитрий Шемяка!
– побагровел мужик.
– Я здесь суд и я здесь судья! Меня поставили суд вершить на болоте! Я великого князя московского Василия Второго, Тёмного, судил! Я - родной внук Дмитрия Донского!