Он мотнул головой в сторону. Я увидел, что за углом трактира, у коновязи, клевал брезгливо чахлую траву тощий костистый Орёл, нелепо подпрыгивая на лапах и неуклюже волоча по земле громадные крылья.

– Видал? Убедился?
– спросил Волк.
– Ну так что - пошли?

– Сейчас иду, - покорно смирился я с судьбой.
– Только вот воздухом подышу немного... Напоследок...

– Чем тут дышать-то?
– удивился Волк, брезгливо потянув блестящим носом влажный болотный воздух, но всё же не стал больше меня тормошить, покорно дожидаясь, когда я решусь войти.

– Во! Гляди-ка, кому не пропасть!
– радостно завопил кто-то у меня за спиной и хлопнул меня по плечу.

Это оказался вчерашний мужичок с мухоморами, которыми и сейчас была полным полна его корзинка.

– Не желаешь?
– показал Яшка хитрыми глазами на мухоморы, и подмигнул.

Я судорожно сглотнул и замахал руками.

– А вот Великий Русский писатель Бунин...

Начал он уже известную мне песню, но я поспешно прервал его соловьиные речи.

– И Великие, бывает, заблуждаются. Они ведь такие же люди. В данном случае Бунин был не прав.

– Ты так думаешь?
– усомнился мужичок, массируя редкие островки волос на бескрайней лысине.
– А что ж ты вернулся-то? Твоя-то, зелёная, совсем очумела, как поняла, что ты ее бросил. Навернула на себя соломы и кричит, что ты оставил её соломенной вдовой.

– А что это такое?
– робко спросил я, вспомнив, что слышал такое выражение "соломенная вдова", но значение его не знаю.

– Ну, это присказка такая, - охотно выдал пояснения мухоморный мужичок.
– Так называют тех женщин, которые при живом муже одни остались. Либо ушёл от них муж, либо ребёнок родился, а мужа нет. А соломенными вдовами их называют потому, что в прежние времена молодым на свадьбу солому стелили. А ещё венки из ржи плели, молодым дарили. Потом, говорят, оставленные мужьями жёны стали косы вокруг головы укладывать, вроде как венком, вроде как в память о супружестве. Вот так вот и прозвали брошенных мужьями женщин соломенными вдовами. А твоя Царевна просто дурью мается.

– А что она там вытворяет?
– осторожно поинтересовался я, обеспокоенный тем, какая встреча меня ожидает в исполнении моей Царевны.

– Как так, что вытворяет?
– усмехнулся, подмигивая, шебутной мужичок.
– Тебя ждёт. Вот радости будет! Значит, свадьбу будем править? Вот славно! Пойду готовиться! Без меня свадьбу, чур, не играть!

И прежде чем я нашёлся, что сказать в ответ, он убежал. Судя по всему, он был прав, и свадьбы мне было не миновать.

– Слышь, а что это там Волк делает?
– спросил незаметно вернувшийся мужичок, показывая за угол.
– Твой, что ли, Волк этот?

– Да вроде как мой, - уклончиво ответил я.
– А что он тебе, мешает?

– Мне пройти нужно, а он там стоит посреди дороги, кто его знает, чейный он, или ничейный. Дай, думаю, спрошу. А он точно Волк?

– А то кто же?
– удивился я такому вопросу.
– На зайца как-то не похож...

– Вот мы сейчас посмотрим, что это за Волк! А ну, подержи пока! воскликнул мужичок, и, сунув мне в руки лукошко с мухоморами, убежал в погреб.

– Чего это он бегает?
– подошёл ко мне Волк, увидевший из-за угла странные маневры мужичка.

– Да кто его знает?
– уклонился я от ответа.
– Чудной какой-то...

Но тут я увидел, что мужичок незаметно вылез из погреба и мчится прямо к нам, размахивая топором над головой. Он мчался и кричал:

– А вот мы будем поглядеть, что это за Волк такой выискался! Сейчас мы с ним быстренько разберемся!

Волк присел на задние лапы, оскалил смертоносные сабли и глухо воинственно зарычал, шерсть на загривке встала дыбом, глаза загорелись.

А мужичок мчался прямиком на него, воинственно размахивая над головой топором. Вот он поравнялся, Волк лязгнул зубами и ухватил пастью пустоту. Оказывается, и он промахивался. Мужичок увернулся и, пробежав мимо, стал яростно рубить осину.

Несмотря на его внешнюю хилость, достаточно толстую осину он смахнул топором, как ветку отрубил и большое дерево ухнуло в сторону болота. Сам же мужичок с торжествующим воплем вскочил на пенек, наклонился головой вниз, посмотрел, свесив голову между ног, и скороговоркой забормотал:

– Дядя Леший, покажись, не серым волком, не чёрным вороном, не елью деревом, покажись таким, какой я!

Он скороговоркой пробормотал всё это и стоял так, свесив голову.

– Ну, ты чего не оборачиваешься?
– строго спросил он Волка.

– В кого же я оборачиваться буду?
– постучал Волк себя по лбу лапой.
– Еловая твоя голова! Ты какой заговор сказал? Ты же всё наоборот сделал! Ты же...

Но тут перед мужичком, прямо у нас на глазах стала быстро расти из земли ёлка. Выросла метра на полтора и превратилась в точную копию мужичка с мухоморами.

– Ну? Чего звал-то?
– недовольно спросила мужичка копия.

– Я звал?!
– от удивления мужичок потерял шаткое равновесие и кувырнулся с пенька вперёд через голову.