– В семье не без урода, - вздохнул тихо рядом со мной Яшка.

– Почему Тёмного?
– удивился я.
– Что за странное прозвище у великого московского князя?

– Его и Тёмным прозвали благодаря мне!
– выпятил гордо живот Шемяка.
– Я его судил и ослепил!
– восторженно воскликнул толстый Шемяка. Вот он в историю через меня и вошёл как Василий Тёмный! Тёмный потому, что слепой был, в темноте проживал. Кто бы его по-другому помнил, если бы я к нему руку не приложил?! Понял теперь, умник, как в историю попадают?!

– Теперь я всё понял, - презрительно глядя на толстого Шемяку, кивнул я.
– Теперь я знаю, что значит выражение "Шемякин суд". И насчёт того, как в историю порой попадают, я теперь тоже понял. Великий князь московский Василий Тёмный заслуженно вошёл в историю за силу духа, за благородство, а ты в неё попал - за предательство, за войны междоусобные и суд неправедный и жестокий.

Вообще интересно, сколько же за собой по настоящему великие и достойные люди мелких людишек, вроде тебя вот, в историю тащат!

– Это я-то - мелкий?!
– заорал, ещё больше побагровев, Шемяка, хватаясь за саблю, висевшую на поясе.
– А ну, взять его! Взять этого разбойника!

Выскочили откуда-то несколько здоровых мужиков в такой же, как у Шемяки, зелёной одежде и лихо заломили мне руки за спину, силой заставив опуститься на колени.

– Так-то лучше будет, - кивнул довольный Шемяка.
– Ты постой вот так, а я суд буду вершить...

– Да какой ты судья?
– возмутился, не выдержав, задиристый Буян. Орёшь на всех только. И все приговоры твои наперёд можно предсказывать: казнить да повесить, ты ничего другого не ведаешь.

– Почему это не ведаю?!
– заорал рассерженный Шемяка и с увлечением принялся перечислять, загибая пухлые пальцы.
– Могу повесить! Могу утопить! Могу ослепить! Могу четвертовать! Могу на кол посадить! Могу голову отрубить! Могу лошадьми на части разорвать! Во, видишь какое разнообразие?!

– Вижу, вижу, - хмуро согласился Буян.
– Только где же милосердие?

– Меня на суд не для того ставили, чтобы я милосердие проявлял, оскалился Шемяка, и указал своим слугам на Буяна.
– И этого берите, разговаривает много! Шемякин суд будет!

Ещё несколько зеленых молодцев, которых становилось все больше, навалились на Буяна, скрутили и поставили рядом со мной.

– Тащите их за мной!
– распорядился важно Шемяка, поворачиваясь спиной и направляясь за угол трактира.

Нас с Буяном поволокли следом, наградив по дороге щедрыми пинками.

Перед дверями трактира лежала пузатая бочка, на которую с трудом влез, и уселся на ней верхом Шемяка. Нас с Буяном силой поставили перед ним на колени. Остальные сбились кучкой в стороне, отгороженные зелеными слугами.

– Ну, где там эта соломенная вдова?
– спросил Шемяка.
– Давайте её сюда, пускай жаловаться начинает. Люблю, когда жалуются!

– Квак прикважете, - выскочила на середину Царевна.
– Я в этом деле существо высококвалифицированное.

– Ну, если квалифицированное, то не молчи, давай, валяй, начинай, излагай свои проблемы, - милостиво взмахнул пухлой ладонью Шемяка.

– А чего там излагать?
– вытаращилась на него Лягушка.
– Дело на болоте самое обычное. Напились молодцы чая вприсядку, пошли из лука стрелять на болото. Одна стрела ко мне попала. Пришел вот этот молодец за стрелой, обещал жениться, а потом взял и убёг. Бросил меня молодуюууууу!

– Замолчи уже! Слышали тебя, - зевнул судья.
– Вас, зелёных, шут поймешь, молодые вы, или старые. Надоела.

– Квак скважете!
– испуганно попятилась Лягушка.

– С тобой, зелёная, все ясно. Кто ещё жалобу на него подавал? Кто к пришлому иски имел? Кто с него взыскать хотел?

Вокруг стояла гнетущая тишина. Все молчали, сдерживая дыхание, низко опустив головы. К Шемяке подбежал Ярыжка, что-то быстро зашептал ему на ухо, показывая пальцем на меня и Черномора.

– Так, так, так, - протянул, оживившись от услышанного, судья.
– Ты, Ярыжка, постой тут рядышком, далеко не уходи, понадобиться можешь. Такие, как ты, всегда нужны. А ты, Черномор, поди сюда.

Черномор неуверенными шагами вышел вперёд.

– Ты что же иск не предъявишь пришлому?
– грозно нахмурился Шемяка. Почему не просишь взыскать с него?

– А чего мне с него взыскивать?
– отвел взгляд в сторону Черномор, потирая моментально вспотевшую лысину.

– Нечего, значит, тебе с него взыскивать?
– прищурился хитрый Шемяка.
– А чем он тебе за ночлег и еду заплатил?

Черномор угрюмо молчал, а мне стало нестерпимо стыдно за то, что я, спасаясь бегством от женитьбы на Лягушке, не оплатил еду и ночлег, и подвел ни в чём не повинного человека.