— Отправь-ка своих ребят кое за кем проследить! Имена я написала. Список на столе.

Отец, сидящий в гробу, кивнул, потянулся и вылез. Убрав с лица длинные прямые волосы, глава взял бумагу с перевёрнутого гроба, который и служил столом, и вышел за дверь. А мама продолжила обучать маленького Лита: она взяла в руки тряпичную куклу в красном платье и сказала:

— Твой отец подарил мне эту куколку в день нашего знакомства…

— Она красивая, — сказал Лит.

— Очень красивая… — проворчала матушка. — Но я сегодня так зла на твоего отца! Поэтому именно на ней буду показывать тебе, где находятся органы!

Лит испуганно захлопал глазами. Мать взяла длинную иглу и вонзила её в тряпичную грудь. Слева.

— Вот здесь — сердце! Орган, который знает всё.

— Это как? — не понял ребёнок.

— Чуйка.

— Чу… Чуйка?

— Голос сердца, — улыбнулась мать. — Он подсказывает верно. Только не всегда правильно его можно истолковать.

— Я не понял.

— Однажды ты поймёшь, сыночек, — мать погладила его по голове, и в её голосе прозвучала неподдельная щемящая нежность.

Почувствовав её, Лит аж па пару мгновений перестал дышать. А матушка достала иглу и вонзила в кукольное тело чуть пониже:

— Вот здесь — печень…

Лит грустно улыбнулся: вспомнив её голос, он почувствовал тоску, от которой защемило в сердце.

Шёлковая площадь, главная в городе Чаган.

Виен сидела на скамье, хрустела сухим красным листом и прокручивала в голове фразу главы: «Если кто-то будет к вам приставать, скажите любому баша».

На соседней скамье тоже сидела незнакомая девушка: она то теребила рукава одежд, то поправляла шпильку в волосах. Внезапно к ней подкрался мужчина с большой красивой охапкой красной листвы и закрыл глаза чаганки ладонью. Девушка испуганно воскликнула, потрогала его пальцы и произнесла:

— Любимый!

Он убрал руку и протянул, улыбаясь, охапку. Чаганка рассмеялась.

«Если кто-то будет к вам приставать, скажите любому баша. Вам… Вам…» — подумала Виен. Её сердце колотилось. В душе царила боль и опустошение. Пальцы холодели. Вздохнув, девушка разозлилась сама на себя: «А что я хотела получить?! Дура. Мы же чужие люди! Извинилась? Извинилась! И на том спасибо Полуночному!». От этой гневной мысли ей стало легче. Вскоре и сердце забилось ровнее. Виен выдохнула и посмотрела в бездонное голубое небо: на нём появлялись первые звёзды. Они сияли так ярко, что Виен подумала: «Наверное, если дотронуться до них, можно обжечься…».

Чаганка спрятала руки в карманы. Вскоре её пальцы начали немного теплеть. Сердце окончательно перестало трепыхаться, душа немного успокоилась. Девушка расслабилась: она сидела, глядя на звёзды, слушала, как, шурша, падают листья, и вдыхала свежий горный воздух. Он пах терпкими крокусами.

Внезапно кто-то накрыл её глаза ледяной ладонью. Виен опешила: «А вдруг?!». Но трогать чужака она не стала — ведь чаганка никого не ждала. Поэтому она резко убрала руку незнакомца со своего лица. Оглянувшись, девушка увидела того самого владельца нового постоялого двора со смешным названием «Мякиш». Мужчина стоял с охапкой красных листьев.

— Снова вы… — разочарованно сказала Виен.

Он сунул ей в руки осенний букет и накинул на плечи свой чёрный плащ, промямлив:

— Хо… Холодно же.

Покачиваясь, он обошёл лавочку и сел рядом с ней. Он него сильно пахло вином. Его лицо было таким бледным, что напоминало лепесток белоснежного лотоса.

— Вкус-сное у вас ви… Вино в верхнем Чага-а-ане, — пробормотал он, едва шевеля языком. — Крепко…Е… Такое.

— Я видела вас меньше часа назад! — возмутилась Виен. — Когда вы успели так сильно выпить?

— На «ты», пожалуйста, — он положил ей голову на плечо.

Девушка повела плечом. Мужчина попытался выпрямиться. Кое-как сев, он положил щиколотку одной ноги на бедро второй и произнёс:

— Я за… Зашёл на один постоя-я-я-ялый двор. Меня… Угостили…

Девушка промолчала.

— Меня зовут Эган. Эган Рами, — сказал он. — Я буду откровенен: ты мне нужна.

Девушка снова ничего не ответила.

— По…Почему он?

— Потому что, — молвила она.

— Почему?

Девушка выдернула руку из его руки, положила букет на скамью, сбросила с плеч чёрный плащ и пошла прочь. Лёгкий порыв ветра разметал листья и скинул их на камни, словно покрыв площадь дорогим шёлком.