— Я просто мимо проходил, — улыбаясь, добавил Алтан. — Услышал ваше щебетанье. Не мог не остановиться. Невольно залюбовался такими прелестными созданиями! И, увы, случайно подслушал, как вы ищете какую-то стрекозу.

Он обошёл девушку, поднял с земли подвеску, нежно взял застывшую, как статуя, девушку за руку и положил украшение на её ладонь.

— Мне помог ветер. Не теряйте больше!

Уходя, он оглянулся. Смущённая раскрасневшаяся девушка так и стояла, растерянно глядя на свою руку. Алтан усмехнулся и пошел по узкой дорожке, толкая тележку перед собой и прислушиваясь.

— А кто это? — спросил девушку кто-то.

— Это сам Алтан Янгэ, великолепный актёр… — ответила она. — А как он танцует!

Алтан приподнял подбородок. Лёгкая улыбка коснулась его губ.

— Ни разу не слышала о таком.

— И я не слышала.

— И я!

С каждым мгновением актёр хмурился всё сильнее: слова людей, пусть и бедняков, резали его самолюбие и любовь к искусству, как острый нож — сочное крепкое яблоко.

— Меня мой братишка Дин водил смотреть его выступление, — сказала девушка,

«Это же Цветочная улица, пристанище бедняков! Немудрено, что меня мало кто знает», — подумал Алтан и расслабился.

Колёса тележки противно поскрипывали.

Хмельная улица, Зеркальный дворик, жилище Алтана.

Актёр оставил тележку во дворе, рядом с клеткой, в которой копошился белый кролик. Подпрыгнув, Алтан сорвал с яблони крепкое красное яблоко. На землю посыпались жёлтые листья. Быстро забежав в дом, актёр скинул с плеч чёрный плащ и сел за стол, где лежала бумага и стоял пузырёк с тушью. Откусив от плода кусочек, мужчина медленно прожевал его, глядя на пустой лист, проглотил и пробормотал:

— Эта прелестная девушка меня вдохновила…

Алтан склонился над черновиками и взял левой рукой кисть. Через пару мгновений на белом листе бумаги появилось слово «Стрекоза», написанное аккуратным каллиграфическим почерком. Позади послышались лёгкие шаги. Тонкие женские руки обвили его шею.

— Когда ты успела войти? — сказал актёр, откладывая яблоко.

— Только что, — произнесла она сладким медовым голосом.

— Поможешь тогда мне постирать и просушить мою одежду?

— Не зли меня, — прошептала она, и её холодное дыхание обожгло ухо актёра.

Цветочная улица, Жасминовый дворик, жилище Виен.

Виен услышала громкий крик. Девушка вздрогнула и прислушалась. Но теперь она слышала только шелест листьев: эти звуки так были похожи на лёгкие шаги…

— Глава…

Девушка представила его бледное лицо, глубокие глаза, всегда подёрнутые задумчивой дымкой, блестящие чёрные волосы… Внизу живота потеплело. Руки вспотели, щёки покраснели. Виен набрала в ладошки прохладную воду и умылась. Но отчего-то щеки запылали ещё сильнее. Девушка потянулась к полотенцу.

— Я должна перед ним извиниться, — пробормотала Виен, вытирая лицо, которое уже просто скрипело от чистоты, потому что оно было вымыто раз десятый. — Думаю, я его опозорила…

Девушка отложила полотенце и подошла к шкафу, где висело несколько пар верхних одежд большого размера. Выбрав чёрный цвет, она переоделась и вышла из дома. Соседка добродушно помахала Виен рукой и спросила:

— А куда это ты так торопишься?

— Мне надо извиниться перед кое-кем.

— Что же такое натворила? — удивилась женщина.

— Ой, долгая история, — отмахнулась Виен, выходя за врата.

Женщина пожала плечами и продолжила развешивать старенькое бельё.

Тростниковая улица, постоялый двор «Мякиш».

— Кора, — спросил Эган, — где сейчас Виен?

— Наш шпион передал, что ей нужно перед кем-то извиниться, — ответила помощница, не переставая месить тесто для паровых булочек.

— Это значит перед ним.

Кора непонимающе посмотрела на хозяина, но переспрашивать не стала. Вместо этого она обмолвилась:

— Господин, вы очень бледны…

— Сильно заметно?

— Ну… Под вашей густой бородой не особо… — замялась женщина.

Эган нашёл на кухне сосуд с вином и налил его в чашу. Выпив, он отставил её и спросил:

— Так будет более естественно?

— Но… Люди из-за вина краснеют!

— Значит, сделаем вид, что я бледнею! У меня всё равно нет других вариантов!

Эган взял с полки ещё не высохший цветок крокуса, сорванный им же сегодня утром, спрятал растение в карман, поправил мятый воротник такой же мятой рубашки и вышел за дверь, взметнув лежащие на пороге листья.