Танцор вернулся к созерцанию сельского пейзажа. Итак, Ли Хенг. Единственный город, который ему не хотелось бы увидеть снова. Когда всё... решится, может быть, нужно разыскать ее и узнать... Нет, нет. Лучше не привлекать внимания - он и так навлек на нее все возможные беды. За три дня и ночи - при попутном ветре - они достигнут Хенга. Что его заботит? Захватить жалкую пиратскую гавань - одно дело. Одержать верх над колдовским кабалом в центре континента - другое. Пути назад не будет. Все страны поднимутся против них. Выступят Квон и Тали. Может, даже Анта, высокомерная знать Анты будет вынуждена принять участие.

Отныне всё будет иначе. Если они преуспеют.

Если же нет... Они с Тайскренном без слов поняли, что означает проигрыш. Да, они уже бросили кости в самой крупной игре.

***

Через две недели "плена" маг Гвинн навестил ее в комнате, или камере, как она предпочитала это называть. Разумеется, она была слепа. В камере было окно, но птицы слишком редко садились на него, а Уллара не желала приказывать им, делая такими же невольницами.

Маг сел в единственное кресло, тогда как она осталась на краю плетеной кровати. Вздохнул, и она вообразила, как он сплетает пальцы и смотрит на нее. Всякий раз, когда ей удавалось увидеть мага, он был облачен на удивление старомодно и двигался степенно, будто желал поскорее состариться, будто стеснятся своей юности.

– Ты не выходишь уже несколько дней, - начал он.

Она промолчала.

– Сестра Лин предлагает уроки игры на цимбалах. Не интересуешься?

Уллара предпочла слепо пялиться в одном направлении - туда, где было окно.

– Или грамота, быть может?
– сказал Гвинн.
– Я учу писать и читать. Редкие и ценные умения.

Ей все же пришлось повернуть голову.
– Если еще не заметил, я слепа. Глупец.

– А, насчет этого.

Она слышала, как он встает и выходит. И тут же - внезапное чудо - она начала видеть. Не сразу правильно сориентировалась, поняв, что маг принес маленькую клетку с крошечной порхающей птичкой. Он передал клетку.
– Гаичка. Они здесь зимуют. Сильная птичка, удивительно крепкая и выносливая для своего размера. Как ты.

Уллара прижала клетку к груди.
– Спасибо, - выдавила она грубым голосом.

– Не за что. Умеешь читать и писать?

Она покачала головой.
– Наша семья не могла позволить учителей.

– А. Тогда - уроки?
– Она кивнула.
– Отлично. В общих палатах, полдень.
– Он хлопнул в ладони и встал.
– До встречи.

Уллара оказалась завидной ученицей: Гвинн не раз выражал удивление скоростью ее продвижения. Вскоре она занялась своими темами, комната заполнилась свитками и редкими книгами. Она читала при помощи птички, Крохи, которая сидела на правом плече.

Прошло еще полтора месяца, и она все чаще и чаще замечала, что смотрит в окно, долгими часами, забыв о новооткрытом мире письменности. Аппетит испортился. Она уверилась, что никогда не вырвется из новой тюрьмы.

Однажды ночью дверь отворилась, разбудив ее; Гвинн вошел, неся закрытую лампу. Уллара тревожно села - в Хенге к ней дважды вламывались с недобрыми целями, слуга, потом некий наймит - но тогда питомцы защищали ее. Приходилось спасать самих незадачливых гостей.

На этот раз незваный гость сел в кресло и уставился на нее. Уллара натянула одеяло и заморгала.
– Чего?

– Говорят, иные птицы никогда не привыкают к клетке, - сказал маг.
– Просто сдаются и гибнут.
– Он склонил голову набок.
– Боюсь, мы ведем тебя к той же судьбе.

– Хотите кормить меня насильно?

Гвинн лишь улыбнулся.
– Я решился на более радикальную меру.
– Он встал и внес что-то внутрь. Уллара вскочила на лежанке: то был большой заплечный мешок. Он принес еще два высоких сапога из промасленной кожи.
– Внутри подкладка из овечьей шерсти.- Бросил сверток одежды.
– Шерстяные штаны, меховая куртка и чулки. И шапка.

Она тут же начала одеваться. Маг отвернулся.

– Почему ты это сделал?
– сказала она торопливо.

– Думаю, мы напрасно помешали твоему пути, и готов послать тебя дальше. В мешке сложены сухари, сушеное мясо. Кремневое огниво, щепки. Кроха будет твоими глазами.

Едва она оделась, он встал и взвалил мешок на плечо.
– За мной.

Уллара сняла Кроху с насеста и пошла за ним.

Он вел ее по боковым проходам, почти всегда вниз. Залы стали еще холоднее, иней блестел в золотистом свете потайного фонаря. Дверь была покрыта столь толстым слоем льда, что ему пришлось отбивать его концом кинжала.

Наконец дверь заскрипела, достаточно отворившись. Снаружи лунный свет отражался от синих снегов. Маг отдел ей мешок.
– Всех благ, пташка.

Она не знала, что сказать. Лишь шепнула: - Спасибо, Гвинн.

– Прошу, не думай о нас плохо. Командир думает, что всегда поступает верно.

– Понимаю. Всех благ. И еще раз спасибо.

– Скажешь спасибо, если переживешь путь.

Она помахала и повернулась к крутому склону.

Гвинн смотрел вслед, пока поворот тропы не увел ее далеко, затем закрыл дверь. вернулся в общий зал, где обнаружил Сета, ожидавшего его за столом, у гаснущего камина. Маг сел и налил себе вина.