Даже Харай рядом вздохнул, осознавая размах предательства.
– Нас крупно поимели, - сообщил он.

– Пора уходить, - сказал Грегар. Он лихорадочно озирался; заметил рощицу на юге и указал туда.
– Юг!
– заревел он что есть мочи, срываясь на хрип. Понукая, толкая и крича, постепенно заставил круг пехотинцев зашагать в том направлении.

Путь провел их через истоптанные прежние позиции, где пришлось переступить через скорбные останки сержанта Лии. Он осторожно закрыл ей глаза, сложил руки на залитой кровью груди. О судьбе старшего сержанта Тейгана и остальных пехотинцев Желтоха он не имел ни малейшего понятия.

Они уходили, к ним прибивались беглецы из распавшихся взводов, лишившиеся коней рыцари, какие-то застрельщики... И постепенно, по рассказам людей, бывших на разных позициях, вырисовывалась картина Худом клятой неудачи.

Похоже, Нита внезапно обратилась против прочих союзников Гриза, открыв проход; силы Блура устремились в атаку. Однако для Гриза происходящее не оказалось полным сюрпризом: основные отряды покинули фланг, напав на других союзников Блура. А затем наступил полнейший хаос.

Тяжелая кавалерия Гриза искала Багряную Гвардию по всему полю, топча всякого встречного, врага и союзника. Нита погналась за герцогом Атранса, преследуя его личную дружину далеко за пределами схватки, тогда как силы Рефа без видимых причин вышли из-под контроля и рассеялись.

Когда же строй и порядок сохранили лишь отряды Уора, в самый решительный момент король Гарет дал общий сигнал к отходу, неожиданно и необъяснимо покинув бой.

Скрываясь среди деревьев, Грегар, Харай и еще один уцелевший сержант наблюдали за последствиями. Выжившие передали, слух к слуху, объяснения нелепых поворотов в ходе битвы. Кажется, в разгар боя барон Ранел из Ниты переметнулся к Блурианской лиге - ценой был Атранс, который оставили без поддержки. Король же Стивел из Рефа был смертельно ранен арбалетным болтом, в чем тоже винили Ниту. Грегар не понимал, в чем тут смысл, ведь теперь Ранела ненавидели обе стороны, все желали его голову.

Худшие новости пришли напоследок, объясняя странное поведение короля Гарета. Гонец сообщил ему, что подлые пираты с Малаза осадили и захватили Уор две ночи назад. Разумеется, Гарет поспешил вернуться, бросив всё.

– Не верю, вот гадство!
– повторял сержант, скорчившись под деревом.
– Нам пора сдаваться.

– Сдаваться?
– удивился Грегар.

Мужчина передернул плечами.
– А какой выбор? Гриз овладел полем. До Желтоха пять дней пути. Нас мало. Еды нет. Что еще делать?

Грегар указал на запад.
– Так идите, чтоб вас всех.

Сержант окинул его взглядом и ощерился: - Оставайся с Худом, дурак. Я не позволю раскроить себе голову ради твоей гордости.

Грегар кинул ему желтое знамя.
– Забирай. Вам подходит.

Мужчина показал ему оскорбительный жест и замахал руками, созывая отряды для отступления. Грегар и Харай смотрели за ними.

Маг побледнел, охватил себя руками, трясясь.
– И что будем делать? Идти некуда. Не хочу в плен, на галеры или в оловянные копи.

Грегар поглядел на север, туда, куда отступила Гвардия. Тяжело вздохнул.
– Есть одно место. Попробуем.
– Опустил руку, веля Хараю лечь.
– Но только после сумерек.

Ночью Келланвед с Танцором вышли на главный плац гарнизона Дариала. Келланвед неопределенно повел рукой.
– Где все войска?

– Я знаю, что новобранцев отсылают на Малаз, учиться у Дассема.

– А. конечно. Что же, пусть корабли везут их в Каун, с нами. Сегодня ночью.

Танцор нахмурился.
– Необученных? В дело?

Маг пренебрежительно махнул рукой: - Купцы лишатся боевого духа, если он в них вообще был.

Танцору пришлось признать, что визит Гончих Тени окажет именно такой эффект.
– Хорошо.
– Он подозвал гонца. Подумал, что половина их наверняка служит в "Когте"... но причин беспокоиться нет, ведь в ее ряды проникли его Крючки, и даже Угрюмая не способна их распознать.

– Сколько?
– спросил он.

– Ах. Всех до единого.

Танцор замер.
– Неужели? Думаю, это уже тысячи.
– Маг беспечно кивнул. Танцор был озадачен.
– Зачем столько? Ты сам сказал, Каун падет ниц. Там даже не нужен будет гарнизон.
– Он давно успел узнать друга, и лукаво-уклончивый взгляд наполнил сердце подозрениями.
– Что такое?

Келланвед сплел пальцы, зажужжал под нос, заморгал... и наконец признался, глубоко вздохнув: - Я покоряю Каун, чтобы открыть устье Идрина.