— Ну ты, друг, даёшь, я многих слов и не знал! А что такое рабулька лыкастая?

Ирвек покраснел, потом побледнел и выдавил:

— Не при девушках!

Лерс кивнул, мы с Тали тоже. Решили, что спросим потом у Аликса. Он всегда был готов просветить благодарных слушателей.

Потом я проткнула палец шипом какого-то куста. Три самозваных доктора принялись меня лечить. Один впихнул мне в рот антигистаминное средство, второй — поставил противостолбнячную сыворотку, третья — запаяла мою ранку. Я даже испугалась такого энтузиазма.

Беда случилась, когда до конца практики оставалось всего пять дней. Накануне Ирвек сказал:

— Ребят, думайте что хотите, но нам надо лечь спать сегодня в костюмах.

В школе нам всегда говорили, что на любую мелочь нужно обращать внимание (всё-таки наши навигаторские способности ещё не были до конца изучены). Сны, предчувствия, дежавю — всё могло оказаться важным.

Не говоря ни слова, мы переоделись и улеглись. Ночью пол нашей пещеры вдруг затрясся, а потом… Потом сверху посыпались камни. Я инстинктивно прикрыла голову, и один из падающих камней больно ударился о мою руку. Взвизгнув от боли, я попыталась поднести руку к лицу, но… потеряла сознание.

Очнувшись, я услышала тихий плач Тали.

— Лерсано, милый, очнись, пожалуйста. — Говорила она сквозь слёзы. — Линн, пожалуйста, отзовись! Ирвек, где ты?

— Тали, — я с трудом пошевелилась. Моё тело полузасыпало камнями. Пошевелив руками, я едва не закричала от боли. Одна рука ужасно болела. Осторожно, стараясь не беспокоить ноющую конечность, другой рукой я стала освобождать себя от камней. Справившись, вытащила из набедренного кармана фонарик, который, к счастью, оказался цел, включила и осмотрелась: вся наша пещера оказалась засыпана камнями. Тали лежала на животе, придавленная грудой камней. Недалеко от неё лежал, усыпанный мелкой каменной крошкой, Лерс. А вот Ирвека я не увидела. Под кожу забрался страх.

— Тали, я сейчас посмотрю, как там ребята, потом буду тебя освобождать, — прохрипела я и закашлялась. В воздухе стояла взвесь пыли.

Я подползла к Лерсано. Внешних повреждений не увидела, проверила дыхание — есть! Жив. Я похлопала его по щекам. Ресницы парня затрепетали, и он открыл глаза. Непонимающе посмотрел на меня, потом его зрачки расширились, и он попытался вскочить на ноги.

— Где Тали? — спросил он, и в голосе его я различила нотки ужаса. — Линн, скажи, что с ней все в порядке!

Я вяло отметила про себя, что он даже не поинтересовался, что случилось и как дела у Ирвека.

— Я в порядке. Почти, — раздался тихий голос Тали.

Парень осторожно подполз к ней.

— Тали, как же так? Как же так? — растерянно спрашивал он её, целуя её волосы, её руки. — Потерпи, моя хорошая. — Уговаривал он её, стараясь скрыть за словесным потоком панику.

Как всё интересно…

Но думать нужно было не об отношениях этих двоих, а о насущном. Пришлось грубо оторвать Лерса от Тали.

— Лерс, надо найти Ирвека, посмотреть, что с ним. У меня рука, кажется, сломана, я одна не справлюсь!

Ирвек оказался в дальнем углу пещеры, его ноги были завалены большими камнями. Парень тоже был без сознания. Когда мы привели его в чувство, он застонал:

— Ноги… Очень больно.

Больше всех повезло Лерсу: у него распухла и была синей вся правая сторона лица, над ухом образовалась огромная шишка — сильный ушиб. У меня была сломана левая рука, у Ирвека — обе ноги. Больше всего досталось Отталии: она не чувствовала нижнюю часть тела. По косвенным признакам мы определили, что у неё сломан позвоночник. Это значило, что, когда мы выберемся, ей придётся провести долгие недели в амниотической капсуле.

Наши передатчики вроде бы работали, но сигнал не проходил: маленькие светодиоды мерцали красным. Скорее всего, в школе уже поняли, что что-то случилось, но, чтобы найти наше точное местоположение, было необходимо, чтобы сигнал прошёл и светодиод стал зелёным хотя бы на одном из передатчиков.

Мы с Лерсано без устали освобождали выход из пещеры. Иногда нам помогал Ирвек: до крови закусив губу от боли, он откатывал камни в сторону. Несколько раз он даже терял сознание. Отыскав один из наших рюкзаков, мы быстро перекусили крошками сухого пайка, рассыпавшегося от ударов камней. Повезло, что фляга с водой выдержала. Мы не знали, сколько часов прошло, но торопились, потому что не знали и того, сколько их у нас осталось — сколько их осталось у Тали. Обо всех её травмах мы не знали, но опасались, что она могла получить и серьёзные внутренние повреждения.

Когда я наконец смогла просунуть руку наружу через маленькое отверстие и увидела зелёный огонёк на передатчике, то не сдержала слёз и заплакала от счастья. Через два часа после этого команда вигов и элефинов прибыла за нами. Всех нас сразу же поместили в амниотические капсулы и, наверное, дали снотворное, потому что как только крышка капсулы опустилась, я уснула.

Первым, что я увидела, когда проснулась, стало лицо Элениссы. Улыбаясь, она открыла крышку капсулы и произнесла:

— Привет, Линн, хорошо выглядишь.