Шрифт:
Г р и м м (испуганно). Прошу вас, успокойтесь, Инга… Этот предмет уже ничего не значит…
И н г а. Возможно… Возможно. Но вам не понять, что значит быть безоружным. (С насмешливой улыбкой.) Безоружным легче спасти жизнь, чем это кажется. Однако именно таким образом перешагивают границу, за которой приходится уже только презирать себя. Уверяю вас, именно так, а не наоборот… (Осматривается, словно возвращаясь к действительности.) Уже день. Пойду, пожалуй. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь заметил.
Г р и м м. Я вас провожу. Я лучше знаю, как пройти садами и дворами.
И н г а. Нет, спасибо. Я тоже хорошо знаю.
Г р и м м. Загляну к вам сегодня под вечер.
И н г а (решительно). Нет, не надо. Погода отвратительная. Вы лучше погрейтесь в постели. Очень прошу вас! Обещайте мне это… (Берет автомат.) Возьму с собой, спрячу под пальто…
Г р и м м (захваченный врасплох). Что вы надумали, дитя мое? С этим шутки плохи.
И н г а. Я не шучу.
Г р и м м. А вы знаете, что будет, если у вас его обнаружат?
И н г а. То же самое, что грозит вам, если автомат найдут здесь.
Г р и м м. Нет, не то же самое. Мне шестьдесят лет, жизнь моя и так скоро кончится.
И н г а. Я хочу взять его не для защиты жизни.
Г р и м м. Не для защиты… жизни? (После паузы, в замешательстве.) Так, понимаю. Простите, я не подумал об этом. (Пауза.) А вы хоть умеете обращаться с ним?
И н г а. Ничего, меня научили. (Подбирает с полу обоймы и прячет в карман пальто.)
Г р и м м (после паузы). Будьте рассудительны, Инга. К сожалению, эта вещь не способствует рассудительности. Я буду беспокоиться о вас…
И н г а (нервно смеясь). Зато я теперь буду гораздо спокойнее. (Прячет автомат под пальто.)
Г р и м м. Конечно, это важнее. Однако…
И н г а. Это очень важно, господин Гримм, иметь право выбора поступков. (Крепко пожимает ему руку.) Да-да. Теперь я чувствую себя почти свободным человеком. Странно, не правда ли? Все благодаря обыкновенному куску железа… (Уходит.)
Слышны отдаленные, приглушенные выстрелы, короткие и длинные автоматные очереди. И н г а возвращается в замешательстве.
И н г а. Слышите?
Г р и м м (напряженно прислушивается). Выстрелы… Какие-то выстрелы…
И н г а. Что бы это значило?
Г р и м м. Подождите немного…
И н г а (внезапно решившись). Нет-нет, я должна идти. (Быстро уходит.)
Гримм идет за ней и долго смотрит вслед. Автоматные очереди ближе и громче.
З а т е м н е н и е.
Сцена освещается. Обстановка первого действия. Издалека, с окраины, доносится перестрелка. А н з е л ь м, в шинели и шапке, сидит у печки и бросает в огонь листки рукописи. Из левой двери выходит Л о р х е н с книгой в руках. Подходит вплотную к Анзельму.
Л о р х е н. А вы совсем не боитесь?
А н з е л ь м. Чего, деточка?
Л о р х е н. А вот того, что на улице. Это солдаты или бандиты?
А н з е л ь м. Солдаты. Учатся стрелять.
Л о р х е н. Э, что вы говорите! Солдаты давно это умеют, еще с начала войны. А теперь она уже кончается. Может, это бандиты?
А н з е л ь м. Нет, солдаты.
Л о р х е н. Какие? Наши или другие?
А н з е л ь м. И те и другие, моя маленькая. Но ты не бойся. Тебе они ничего дурного не сделают. Ни те, ни другие.
Л о р х е н. А вам? Почему вы один? Почему ваши удрали?
А н з е л ь м. О военных не говорят «удрали». Они пошли посмотреть, что там творится. Вернутся и расскажут нам… Если только вернутся.
Л о р х е н. Так пусто стало. Только Инга сидит у окна. Я ей сказала, что боюсь, а она сделала вид, будто не слышит. И с Люцци неизвестно, что случилось. Ночью я проснулась и увидела одну Ингу. Я спросила: «Где Люцци?» — но Инга не захотела ответить. Может быть, вы знаете, где сейчас Люцци?
А н з е л ь м. Нет, не знаю. Лучше займись своей книжкой, сразу обо всем забудешь. Как я…
Л о р х е н. Тоже мне занятие! Вы ведь сжигаете, а не читаете!
Длинная пулеметная очередь.