Шрифт:
– Откуда я знаю! Поранила чем-то. Надо перевязать.
Костя отдал ей свой носовой платок.
– Вот допрыгалась, - приговаривала Нина, перевязывая лапу.
– Теперь лежи смирно, чтобы зажило побыстрее.
Но Чара не захотела лежать смирно. Она зарычала, как в первый раз, прыгнула на середину пещеры, залаяла на что-то невидимое. Костя подошел к ней, нагнулся. Нина ойкнула, увидев, что он поднял с земли нож.
– Чей это?
– спросила она.
– Твой?
– Откуда? У Сеньки тоже не было.
– Кота? Еще чего...
– На этом дурацком острове, наверное, у кота может быть даже самолет, Костя подошел поближе к стене, чтобы рассмотреть нож. Нина тоже подошла.
Это была финка с наборной ручкой. На узком лезвии темнела кровь.
– Тут кто-то был!
– воскликнул Костя.
– Мы проспали, не видели... Спать я больше не буду!
– Я тоже.
Они сели у стены, не сводя глаз с выхода. Костя крепко зажал в руке нож.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. КРОВАВЫЙ СЛЕД.
Они сидели, ожидая, что вот-вот произойдет что-то непонятное и страшное. Если кто-то был в пещере с ножом, то он может прийти еще раз. Что будет тогда, ни Костя, ни Нина не могли предположить.
И вот Чара снова заворчала. Правда, она сразу же успокоилась, зато ребята еще теснее прижались друг к другу. И увидели кота. Важно, не спеша Брысь прошагал к своему месту, улегся.
– Брысь!
– позвала Нина.
– Ты где был?
Ответом было сонное мурлыканье.
– Дурацкий остров!
– Костя встал.
– Кажется, светает... Я не могу больше ждать! Пойдем к Правителю! Буди сонную тетерю!
Стены и потолок вспыхнули, засветились так же ярко, как вечером. Это сразу прибавило Нине смелости. Она стала тормошить Сеню:
– Вставай! Сколько можно дрыхнуть!
Сеня вскочил.
– Что, проспал? В школу опоздал?
– Опоздал, - сказала Нина, - лентяй несчастный!
– А, это ты, - вспомнив, где находится, Сеня подавленно оглядел пещеру. Лучше бы ты меня не будила.
– Ты что!
– воскликнул Костя сердито.
– Хочешь всю жизнь в этой норе проспать? Надо искать Правителя! Надо сказать ему...
– Бесполезно, - послышался негромкий голос. Брысь потягивался на своей лежанке.
– Ух, как я выспался!
Костя и Нина заморгали от удивления.
– Выспался?
– Нина присела перед Брысем.
– Где же ты спал?
– Разве не видишь, где?
– ответил не менее озадаченный Брысь.
– Ты же уходил куда-то.
– Уходи-и-ил? Тебе приснилось!
– Приснилось? Костя тоже видел...
– Перестань выдумывать. Приснилось!
Нина не знала что сказать. Если Брысь не хочет сознаться, значит, ему это нужно зачем-то. Хорошо, только доверять ему после этого нельзя.
– Что это у нее?
– Сеня показывал на перевязанную лапу Чары.
Нина заколебалась, говорить ли все при коте.
– Камнем поранилась. Или укусил кто-то, - ответила она.
Костя хитрить не привык.
– Вот кто укусил!
– он показывал нож.
Брысь пружиной метнулся к Косте.
– Покажи! Положи на землю!
Кот обнюхал нож, сердито поводил усами.
– Здесь был Яшка!
– Не было никакого Яшки, - сказала Нина.
– Это его нож, Яшки, моего бывшего хозяина. Его запах я не могу спутать с другим. Он был! Вы спали и не видели. И я проспал! Чара не лаяла ночью? Ах, да, вы спали...
– Лаяла. Я слышала.
– Вот! Она прогоняла Яшку, и он ударил ее ножом. Но зачем он приходил?
– Может, Яшкин нож взял кто-то другой, - сказал Сеня.
– Пошли. Мы найдем Яшку.
– Пойдем!
– сразу согласился Костя. Он поднял нож, - если это был он, мы ему навтыкаем.
– После завтрака пойдем, - уточнил Брысь, - успеем, деваться Яшке некуда.
Напоминание о завтраке заставило ребят сглотнуть слюнки. Они помолчали, стараясь не смотреть друг на друга. И вдруг все повернулись к Сене. Он захлебывался от кашля, отплевывался.
– Тьфу гадость! Горькие, как перец!
Брысь взвизгнул, запрыгал на задних лапах.
– Что, попробовал ягоды?
– и добавил учительским тоном: - Ягоды можно есть только после захода солнца до рассвета... Ах, поскорее бы вечер! Жаль только, что после ягод совсем не видишь снов. Зато днем, греясь на солнышке, я вижу много такого чудесного! Вот вчера, например, видел, будто я в голубой пещере беседую с соловьем. Это, должно быть, вкусный соловей, только ужасно неразговорчивый. Я жалуюсь на свое житье, на то, что начинаю забывать, как выглядит мышка. А он твердит одно: "Не подлизывайся, птичий палач! Не подлизывайся, лохматый бездельник!" Я начинаю сердиться. Так бы и съел его, да трон высокий, с тонкими гладкими ножками...