Двое против толпы — плохой расклад.

— Что еще? — деликатно поинтересовалась, подперев ладонью щеку.

— Будет идеально, если с работы уйдешь и в универе мелькать не будешь.

— Иными словами, ты предлагаешь мне положить болт на всю мою жизнь и с радостью прислуживать тебе? — не сдержалась.

— Нет. Это просто рекомендация, — а звучит как приказ, — в деньгах ты нуждаться не будешь, зачем тебе в магазине работать?

— Потому что я этого хочу.

Перехоти.

Я всем нутром почувствовала, как он хотел это выплюнуть, но вовремя прикусил язык.

— Ладно. Делай что хочешь.

— Спасибо за разрешение, в котором я не нуждаюсь.

Если Тимура и бесил мой сарказм, то он тщательно это скрывал.

— Через неделю будет благотворительный вечер. Будь готова пойти туда в качестве моей невесты.

— А где же колечко?

От стресса у меня вообще поехала крыша, и я не собиралась страдать в одиночестве.

— Будет. Мы еще не раз встретимся за эту неделю, — уверенно процедил.

Твоими мечтами, Раевский.

— Это всё?

— Пока да.

Разумеется, мне хотелось копнуть глубже, чтобы узнать, зачем ему весь этот спектакль, но я сознательно себя тормозила. Будет легче, если я продолжу воспринимать его как незнакомца. Потенциального врага.

Дам слабину — привяжусь. За одним вопросом последуют другие, и цепочка подробностей слишком разрастется.

Это лишнее. Раз нет выбора, возьму всё по максимуму, а потом забуду. Нет теплых воспоминаний — нет и шрамов.

Когда я подошла к двери, чтобы выйти, Раевский снова меня окликнул.

— Кстати, забыл сказать очевидное. Тебе запрещены личные встречи с противоположным полом.

На кого-то намекает?

— Ладно. Тогда ты тоже не встречайся с девушками.

— Боишься, что уведут?

— Конечно.

Посмотрим, сколько продержится.

Телефон разрывался от звонков. Обо мне вспомнили все, кто только мог. Начальница, несколько друзей и, разумеется, мама. Я горько пожалела, приняв вызов.

— Мира, скажи, пожалуйста, почему о твоем женихе я узнаю от посторонних? — строгий голос матери с трудом скрывал веселье.

Кажется, она опять подшофе.

— Не верь тому, что говорят другие. Это неправда.

— Молодчина, — слова мимо ушей летят, — я столько времени маялась, не зная, к кому тебя пристроить, а ты вдруг сама справилась. Горжусь тобой, дочка.

— Ты вообще слышишь, что я говорю? — неосознанно повысила голос и тут же словила неодобрительные взгляды прохожих.

Благо, меня пока не узнавали. Толстовка с капюшоном удачно прикрывала лицо, и только мужик с говорящим именем Серега мог встать причиной особого внимания.

Раевский сдержал слово и на следующий день прислал к моему порогу своего бугая. Я даже не преувеличиваю — ходячий шкаф с мощной бородой и лысой макушкой таскался за мной повсюду. В маленькой квартирке ему не нашлось места, поэтому он дежурил снизу, чтобы вовремя меня подхватить и отвезти куда скажу.

Сейчас мы шли в ресторан к Никите. Я безумно нуждалась в его задорной улыбке и глупых шутках, от которых на лице сразу вырисовывалась стыдливая гримаса. К тому же брат пообещал сделать мне сюрприз, а это было полным выстрелом на поражение.

Я выслушала тихую ругань охранника, сетовавшего на то, что Тимур Александрович это не одобрит, и без задней мысли проигнорировала все его сообщения.

Не буду сидеть в клетке. Безусловное подчинение может ждать от других. Я еще пожить хочу.

Услышав очередной рев в трубке, я взмолилась.

— Мам, прошу, хватит меня нахваливать. Я не собираюсь замуж за Раевского, не знаю и не хочу его знать. Считай все эти новости ошибкой.

— Дочка, ты сдурела? — точно за сердце схватилась. — Такой мужчина лишь раз в жизни появляется. Не упусти этот шанс.

— Там и упускать нечего. Всё, мне пора.

Нервно убрала сотовый и оглянулась. Сергей шел следом, но держал дистанцию, что хоть немного успокаивало. Не мог Тимур прислать кого-то…помилее, что ли?

Ресторан располагался в тихом местечке, где был приглушенный свет, никто не дышал в затылок, а столики были визуально разделены за счет зеркальных панелей. Никита даже сострил, заявив, что его жизнь теперь тоже в опасности.

— Сергей, вы помните, о чем я вас просила? — остановилась в нескольких шагах от ресторана, чтобы убедиться, что Раевский не дал ему особых поручений.