Упрятались, от холода дрожа,

В покои внутренние сторожа,

Ни одного на крыше часового,

Для ваших встреч пора настала снова.

В такой мороз на крыше нет охраны,

Придет к тебе любовник долгожданный.

Твой милый здесь, недалеко, однако

Не виден он из-за густого мрака.

Он знает, где нас держат взаперти,

Он в крепости сумеет нас найти.

Он здесь бывал с царем в былые годы,

Он изучил все выходы и входы.

А как в покой высокий наш попасть, -

Ему подскажет истинная страсть.

Открой окно, зажги огонь свечи,

Тогда Рамин отыщет нас в ночи.

Ему, который сам горит в огне,

Поможет огонек в твоем окне.

Он подойдет, а я умом раскину,

Сюда взобраться помогу Рамину".

Так поступила мамка, что хитрее

Была, чем дивы или чародеи.

Огонь сверкнул Рамину из окна, -

Он понял, где находится луна,

Где пленница скорбит, в каком покое,

Где пламя страсти светится живое.

Огня увидев купу золотую,

Он к крепости приблизился вплотную.

Не одолеть и серне той дороги, -

Крылатыми, ты скажешь, стали ноги!

Всесильно сердце, если влюблено,

Ни в чем преград не ведает оно.

Все беды мира на себя берет

Тот, кто к любимой движется вперед.

Пред ним и лев поникнет, как лисица,

А долгий путь в короткий превратится.

Дворцом пустыня сделается вдруг,

Дворец предстанет перед ним, как луг,

Львы в камышах предстанут, как павлины,

Гуляющие в цветниках долины,

Река предстанет малым ручейком,

Гора предстанет тонким волоском.

Тот, кто влюблен, такой отваги полон,

Как будто смерть в сраженье поборол он.

Венец творенья видит он в любимой:

Любовь - его судья непогрешимый!

Любовь так укрепляет дух и тело,

Как будто счастья ты достиг предела.

Что для любви уродство, красота?

Безумную постигла слепота...

Взглянула Вис - и видит с вышины:

Стоит любимый около стены!

Китайских сорок отобрав шелков,

Скрутила вдвое сорок тех кусков,

Скрутила крепко, сбросила их вниз.

Рамин взлетел по ним, как сокол, к Вис!

Пошел, облитый светом из окна, -

Соединились солнце и луна.

Как молоко с вином, они слились,

Они срослись, как роза и нарцисс,

Смешались, точно амбра и алоэ,

Как с жемчугом - блистанье золотое.

Любовь слилась, ты скажешь, с красотой,

Сок винограда - с розовой водой.

Как утро, стала ночь для них ясна,

Для них зимою расцвела весна.

Уста соединив для поцелуя,

Забыли, как измучились, тоскуя.

Скажи: с Фархаром встретился Навшад,

Самшит и тополь сблизиться спешат.

В покой трапезный двинулись вдвоем,

Чтоб оросить посев любви вином.

Взяв злато чаш в серебряные руки,

Освободились от ярма разлуки.

То жарко обнимались, целовались,

А то воспоминаньям предавались.

То страстный друг рассказывал подруге

О прежних муках, о своем недуге,

А то в рассказе Вис была досада

На грубый нрав ревнивого Мубада.

Вокруг была студеная зима,

Весь мир бесовская сокрыла тьма,

Но три огня в их комнате горели,

Цвели, казалось, розы средь метели!

Один огонь в их очаге пылал,

Как тополь рос, краснел он, как коралл.

Другой огонь был пурпурным огнем,

Он в кубках жил, наполненных вином.

Вис и Рамин, сердца свои пьяня,

Истоком были третьего огня!

Влюбленные за каменной оградой

Сидели с наслажденьем и отрадой,

Не думая о том, что их покой

Разрушится враждебною рукой,

Не думая, что ночь тоску таит,

Что скоро им разлука предстоит:

Одна такая ночь была ценней,

Чем сотни тысяч долгих, скучных дней!

Рамин смотрел на Вис, и в этот миг

Почувствовал, что счастья он достиг.

Запел он песнь, играя на тамбуре, -

Он мог сердца растрогать гордых гурий:

"Влюбленный, много ль ты познал невзгод?

Ты долго ль ждал, пока любовь придет?