Живу я вместе с горестью большой,

Жива лишь телом, но мертва душой.

Здесь, в грязном Мерве, в войске, на пиру,

Найдешь ли ты такого, как Виру?"

Сказала - и слезами залилась,

Посыпались жемчужины из глаз.

Кормилица, красавицу лаская,

Сказала: "Успокойся, дорогая!

Я от тебя все беды отведу,

Я на себя приму твою беду!

Твои слова, о пери, их печаль

На сердце мне легли как медь и сталь.

Хотя, я знаю, боль твоя сильна, -

Я более из-за тебя больна.

Так не горюй же, с жизнью сладкой споря,

Не унижайся до тоски и горя!

Дитя, живи, вкушая наслажденье:

Мы в мир пришли, чтоб жить одно мгновенье.

Сей мир для нас - стоянка на пути:

Едва придя, тотчас должны уйти.

В нем с радостью перемешалось горе,

Но и оно, как тень, исчезнет вскоре.

Огромен мир, но "мир" звучит, как "миг".

Смотри: изменчив он и многолик.

Скорбишь, превратности судьбы познав,

Но мир всегда таков, каков твой нрав.

Сегодня, скажем, проиграв, я плачу,

А завтра мне судьба пошлет удачу.

Ты - молода, прекрасна, ты - царица,

Перед тобою мир готов склониться,

Так не томись, покинуть мир спеша,

В оковах не нуждается душа!

Есть много в мире молодых и статных,

Таких, чья жизнь - в занятиях приятных.

С упорством предаются наслажденьям,

И радостно сияет каждый день им.

Те - на охоту скачут со двора,

А тем - на лютне нравится игра,

У этих - рать, у тех - гарем, богатый

Рабынями, чьи груди как гранаты,

Тем - любы целомудренные жены,

У каждого - удел определенный.

А ты лишь по Виру грустишь, скучаешь

И больше никого не замечаешь.

Ты говоришь, что в войске, на пиру,

В проклятом Мерве равных нет Виру,

Но в Мерве много ты найдешь других

Богатырей, красавцев молодых.

Их лица - как весенний сад, а стан

Напоминает у ручья платан.

Их породили красота и сила,

А мужество их славу подтвердило.

Их мудрецы единодушно славят

И выше, чем Виру, бесспорно, ставят.

Один из этих юношей таков,

Что нет ему подобных смельчаков.

Он - солнце среди звезд на небосклоне,

Он - мускус среди прочих благовоний.

Царей потомок и Адама семя,

Он брат Мубада, он украсил время.

Зовут его Рамин, он - бес в седле

И светозарный ангел на земле!

Виру он равен прелестью лица,

А добронравием привлек сердца.

От храбрецов он слышит восхваленья,

И все пред ним трепещут в день сраженья.

В Иране мы подобных не найдем:

Тончайший волос он пробьет копьем.

Таких не сыщем лучников в Туране,

И птица падает пред ним заране.

Он всех страшней во дни кровопролитья,

Он всех сильней во время винопитья.

Он барса разъяренного храбрее,

Он дождевого облака щедрее.

Хоть он владеет сердцем смельчака,

В том сердце, так же как в твоем, - тоска.

Как ты, как ты, он изнемог от страсти:

То яблочко распалось на две части.

Как ты, он одинок, тайком страдая,

То - камышинки ветка золотая.

В тебя он с первого влюбился взгляда,

С тех пор ему другой любви не надо!

С тех пор и слез потоки полились

Из глаз его, прекрасных, как нарцисс.

С тех пор лицо, что, как луна, блестело, -

Поблекло, как солома пожелтело.

Влюбленный, он в любви познал несчастье,

В себе таит он ужас этой страсти.

Едва шагнув, попал в силки любви,

Он отдал сердце за глаза твои.

В тебе и в нем есть пламень беспокойный,

И ты и он сочувствия достойны.

Я вижу: любишь ты, - но где любимый?

Здесь двое, что одним огнем палимы!"

Услышав эти жаркие слова,

Смутилась Вис прекрасная сперва,

Внимая с плачем скорбному рассказу,

Ответила кормилице не сразу.

Безмолвная, задумалась тогда,

Поникла головою со стыда,

И наконец ответила, вздыхая: