Последуйте за мной, куда пойду!"

Обоих в спальню повела тайком, -

Кто с ней сравнится в плутовстве таком!

Взяв золото и жемчуг из ларцов,

Спустились к бане трое беглецов.

Никто не знал о потаенной тропке,

Что прямо в сад вела из банной топки.

Они втроем проникли в сад из бани,

Ушли, оставив шаха для страданий.

Тут на стену вскочил Рамин-смельчак,

Он распустил и сбросил вниз кушак,

Обеих поднял с этой стороны

И опустил с той стороны стены,

Затем и сам расстался с царским садом

И, спрыгнув, оказался с ними рядом.

Как див, что прячется дневной порой,

Как женщина, он скрылся под чадрой.

Ушли и Вис, и мамка, и любовник.

Рамину был знаком один садовник.

Пришли к тому садовнику втроем,

Прибежище нашли в саду чужом.

Затем садовника к себе домой

Рамин послал за преданным слугой.

Сказал слуге: "Ты снаряди коней,

Что всех быстрей, проворней и сильней,

Оружье для охоты принеси

И на дорогу пищу припаси".

Слуга приказ исполнил слово в слово.

Все было к вечеру уже готово.

Они в пустыню понеслись, как ветер,

Никто не видел их, никто не встретил.

Пустыня, где гнездились все напасти,

Где было смрадно, как в драконьей пасти, -

Запахла, Вис увидев и Рамина,

Как с травами душистыми корзина!

Протяжный рев зверей, солончаки,

Овраги, вихри, знойные пески

Казались двум влюбленным дивным садом,

Когда встречался взгляд с веселым взглядом.

Не замечали: есть ли мрак ночной?

Шумит ли ветер и палит ли зной?

В Китае мы на камне прочитаем:

"Влюбленным даже ад сверкает раем".

Когда подругу обнимает друг,

Весь мир преображается вокруг,

Болота и пески цветут, как розы,

Дыханьем вешним кажутся морозы.

Влюбленный - словно пьяный, а для пьяниц

Весь мир как бы веселый пляшет танец...

В пустыне скрылись от царя царей

И через десять дней вступили в Рей.

Был у Рамина в Рее друг надежный,

Такой, чьи чувства были непреложны,

Придет ли радость, грянет ли беда, -

Бехруз Рамину верен был всегда.

Он счастьем обладал - желанным даром:

Шеру, Счастливым, прозван был недаром!

Жилье его казалось райской кущей,

И радостью и дружбою цветущей.

...Легла на землю ночи пелена,

Сокрылись звезды, спряталась луна,

Мир погрузился в мрак, забыв о звездах,

Слились в колодце мира мрак и воздух.

Рамин, любовью сладостной ведом,

К Счастливому, к Шеру, примчался в дом.

Бехруз, открыв гостеприимно двери,

На друга посмотрел, глазам не веря.

Сказал: "Не ждал я, что в ночную пору,

Как день, придет Рамин, предстанет взору".

Сказал Рамин: "О братец! Под чадрой,

Под покрывалом нашу тайну скрой!"

Ответил тот: "Живи в моем дому, -

Об этом не скажу я никому.

Ты господином будешь, я - слугой,

Нет, раб не служит службою такой!

Тебе я буду и рабом и другом,

О нет, слугой твоим я стану слугам!

А если ты прикажешь в эту ночь

Мне и рабам уйти из дома прочь,

То ты себе оставь и дом и службы,

А мне оставь блаженство чистой дружбы!"

Сто дней Рамин и Вис, в саду Шеру,

Играли, пели, пили на пиру.

Дверь на засове, а сердца раскрыты,

Как жаркое вино, горят ланиты.

Днем - празднество, игра, увеселенье,

А ночью - поцелуев упоенье.

В руках - то кубок с хмелем, то упругий

И стройный стан возлюбленной подруги.

Вис для Рамина - радости светильник,

Услада и прелестный собутыльник.

Сверкает, как Венера, чаровница,

При звуках чанга спать она ложится.

Еще играет в ней вчерашний хмель,

А ей уж кубок подают в постель.

Пред ней Рамин, пленительный и юный,

И лютни он перебирает струны.

Поет ей о любви, поет, влюбленный,

Напев, дыханьем страсти опаленный: