Для вепрей станут западней леса,

Силками для пернатых - небеса.

Оттуда в Кухистан помчусь, наверно,

А там добыча - то онагр, то серна,

А то себя иначе позабавлю,

И леопарда я на лань направлю.

Я прозябал в бездействии полгода, -

Теперь полгода мне нужна свобода!

Хочу охотой насладиться впрок,

Вернусь обратно к шаху в точный срок!"

Шах распознал обманщика личину

И тут же грубо дал ответ Рамину.

К его словам утратил он доверье

И разгадал Рамина лицемерье:

Томился тот не скукой, а желаньем,

К любовнице стремился, а не к ланям!

Обрушил шах на брата злую брань:

"Заройся в прах и больше не восстань!

Отправься в путь и не вернись обратно, -

Мне смерть твоя любезнее стократно!

Куда ты хочешь, уходи, распутник,

Беды и горя постоянный спутник.

Ступай в песках среди фаланг и змей,

А травы кровью обагри своей!

Ты любишь Вис. Она моя жена.

Пусть на твоих глазах умрет она!

Исчезнут лишь тогда твои пороки,

Когда сойдешь ты, мертвый, в ад глубокий.

Подумай о моих словах: вино

Полезно, хоть и горечи полно.

К моим словам приникни жадным ухом,

И скоро ты от них воспрянешь духом.

Стань в Кухистане мужем добронравной

Супруги, величавой, умной, славной,

Да станет под счастливою звездой

Она твоей желанною четой.

Но Вис не трогать больше ты обязан,

Не то умрешь, с ее подолом связан.

Из-за жены, сверкнув огнем булата,

Сожгу я наконец родного брата.

Его дела меня стыдом покрыли,

Так пусть же этот брат гниет в могиле!

С улыбкой не встречай мои слова:

Дразнить опасно яростного льва.

Беги, коль туча над тобой нависла:

Бороться с бурей грозною нет смысла."

Рамин спокойно эту ругань встретил

И грубостью на грубость не ответил.

Поклялся вечным солнцем и луной,

Своею жизнью, шахом и страной,

Что никогда не вступит в Махабад,

Что он владыке подчиниться рад,

Что больше никогда на Вис не взглянет,

С ее родными восседать не станет.

Затем сказал: "Властитель государства,

Ты мне поверь, что нет во мне коварства.

Для нас ты царь царей, что правит строго,

И в то же время чтим тебя, как бога.

А если я нарушу твой приказ,

Да буду обезглавлен я тотчас.

Как бога, я страшусь тебя сегодня,

Мне твой приказ - как заповедь господня."

Излив слова на сахарном настое,

Он затаил в душе совсем другое,

Пустился в путь в предутреннюю рань,

Охотиться - но на какую лань?

Едва раздолье увидал степное,

Как боль разлуки стала меньше вдвое.

Из Кухистана ветерок принес

Ему благоуханье райских роз.

Скакал благословенною тропой:

Любовь находит всюду путь прямой,

И для нее все трудности дороги

Как для других - сады или чертоги.

Чем путь длинней, опасней, тяжелее,

Тем для влюбленных лучше и милее.

Влюбленный, чтоб с дороги не свернуть,

Преобразит в нетрудный - трудный путь.

Рамин, сперва страдая, понемногу

На сладостную выбрался дорогу.

А сердце Вис терзалось от мучений

И увядало, как листок осенний.

Как в подземелье, тосковала дома,

Ланиты стали желты, как солома.

Ей пышные наряды надоели,

Избавилась от перстней, ожерелий.

Не знала сна, ни пищи, ни надежды,

В ней страсть жила, сорвав свои одежды.

Душа для всех желаний заперта, -

Как для улыбки заперты уста.

Змеей казалась ей родная мать,

Стремилась от себя Виру прогнать.

На солнце светлое посмотрит днем, -

Черты Рамина различает в нем,

И, кудри милого напоминая,

Казалась ей печальней тьма ночная.

Сидела на айване постоянно

И в сторону смотрела Хорасана

И думала: "О, если б ветерок

Оттуда прилетел на мой порог!

Он прилетел бы утром с тех равнин,