Сидит безмолвно Вис в опочивальне:

Опочивальня - как цветник печальный.

Шах шахов счастлив, он обрел покой,

А Вис объята смутой и тоской.

То слезы льет, как облако весны,

И этим плачем все огорчены,

То вся дрожит, как ветка на ветру,

Зовет Шахру, тоскует по Виру.

То замолчит в страдании великом,

То закричит безумным, скорбным криком.

Она сидит, недвижная, немая,

Ничьим речам, вопросам не внимая.

Ты скажешь: путь свершают неустанный

К ее душе - печали караваны.

Как иглы хвои, тонким стало тело,

И, как шафран, царица пожелтела.

Супруги знатных, женщины из свиты,

Увидев, что в слезах ее ланиты,

Пытались ей заботливо помочь,

Но скорбь ее не уходила прочь.

Лишь на Мубада взглянет, - не одежды,

А тело рвет свое, лишась надежды,

Не слушает, когда он к ней взывает,

Лица перед царем не открывает

И, орошая щеки кровью красной,

О стену бьется головой злосчастной.

Ни дня с ней не был счастлив царь в дороге,

Не стал с ней ближе и в своем чертоге.

Прекрасна Вис, как сад, цветник услад,

Но крепко заперты ворота в сад!

Кормилица узнала, что в неволе

Тоскует Вис, исполненная боли, -

И мир земной стал для нее пустым,

Душа, ты скажешь, превратилась в дым.

Ты скажешь: кроме жалоб, кроме слез,

Мир ничего несчастной не принес!

Гора от этих жалоб разрушалась,

От слез пустыня в реку превращалась:

"О ты, луна, чей возраст - две недели!

Как на кумир, мы на тебя смотрели!

Зачем ты стала для судьбы - добычей,

Зачем ты стала во языцех - притчей?

Хоть в материнском молоке твой рот, -

Из уст в уста хвала тебе идет.

Не стали зрелыми гранаты-груди,

Но знают о любви твоей все люди.

Еще дитя, чем вправе ты гордиться?

Еще ты лань, а страсть твоя - волчица.

Чуть расцвела, ты обольщаешь всех,

Невинная, ты размножаешь грех.

Похитили тебя в глухую ночь, -

Украли у меня покой и дочь.

Ты без родных осталась ночью темной, -

Без дочери я сделалась бездомной.

Ты родину покинула, скорбя,

А я схожу с ума из-за тебя.

Ты в плен взята царем, тобой плененным,

А я тебя зову безумным стоном.

Ты мне душой была в моей тиши, -

Как дальше проживу я без души?

Ты удалишься от меня? Тогда

Уйду и не оставлю и следа.

Слезами превращу пустыню в реки,

В пустыню горы превращу навеки!"

Затем верблюдиц тридцать быстроходных

Навьючила одеждой благородных,

Всем, что потребно знатным дочерям,

И всем, что полагается царям.

Достигла Мерва за семь дней, спеша, -

С бессильным телом встретилась душа:

Хотя страдала Вис, - была отрада

В том, чтоб увидеть пленницу Мубада!

Красавица сидела на земле, -

Тюльпан поникший, гиацинт в золе.

В разлуке с радостью, в чужом краю,

Оплакивала молодость свою.

Склонилась, будто с горем повстречалась,

К себе самой почувствовала жалость.

То осыпала кудри горстью пепла,

То плакала, от слез кровавых слепла.

Ее лицо - как ржавчина кинжала,

Она себя ногтями истерзала,

И тело тоньше сделалось листа,

А сердце - меньше, чем ее уста!

Кормилица, почтенная жена,

При виде Вис была потрясена.

Сказала ей: "Желанное дитя!

Зачем себя ты мучаешь, грустя?

Зачем ты источаешь кровь из тела?

Ужели жить без крови захотела?

Ты - светоч мой и жизни торжество,

Наперсница блаженства моего!

Не ведай ничего, помимо блага,

Не совершай неправильного шага.

Со счастьем начинать борьбу не надо.

Ты хочешь победить судьбу? Не надо!

Ты не сумеешь горе побороть, -

А лик поблекнет и увянет плоть.

Мать предала тебя Мубаду в руки,

И, значит, с братом будешь ты в разлуке.