Словоточие
вернуться

Квотион Аль
Шрифт:

«Пару строчек зимы – это все, что тебе обещаю…»

Пару строчек зимы – это все, что тебе обещаю.Пару строчек снегов, пару строчек веков и грехов.Пару строчек лишений, мишеней, прощений, прощаний,Пару строчек, написанных рябью стареющих слов.Опоздает письмо. Время сложится в лед и застынет,Превратится в итог и исток, в бесконечный вокзал,На который надышит слежавшийся к вечеру иней:Опоздали стихи. Опоздали. И ты опоздал.Это выстрел судьбы, это выстрел, оставшийся в прошлом,Чтоб догнать и убить тебя здесь, на руках у зимы.Это самая крайняя, самая злая оплошность.Это голос из тьмы, это плачущий голос из тьмы.Это чувство вины. Это смотришь кругом обалдело,А вокруг – это жизнь, это ночь, это ты и толпа,Это небо вокруг, это звезды, и нет им предела.Это люди вокруг. Все чужие и нет им числа.А на рельсах – слова. Их читатель не совесть, а поезд.А на рельсах – слова, лабиринт кровеносных систем.Пара строчек зимы. И под ними – знакомая подпись.Пара строчек зимы, не прочитанных больше никем.

«Тебе хотелось жить. Но жизнь сжимала жгут…»

Тебе хотелось жить. Но жизнь сжимала жгутНа горле у любви, выдавливая хрип.Разложена постель. Но: время, деньги, труд.И вечный недосуг, и вечный недосып.Тебе хотелось жить. Но не хватало жил,Они рвались на раз и шли для новых струн.Ты пел и обнажал, ты пил и ворожил,А мир кричал «ура» с заштопанных трибун.Тебе хотелось жить. Спины сухая жердьЛомалась от стихов, сгибалась от мехов.Ты так хотел сбежать, но пахла твоя смертьНе небом от руки, а терпкостью духов.Тебе хотелось жить. Тебя бросало в жар,Ты бился в духоте однообразных дат,Все ставил на потом, все превращал в базар.Тебе хотелось жить, но приходилось ждать.Тебе хотелось жить. Всего-то: просто жить.Любить ее лицо, смешить ее печаль,Идти своим путем по правде и по лжи.Тебе хотелось жить.Как жаль.

«Родная, наши дни – свыкание с зимою…»

Родная, наши дни – свыкание с зимою,Седая благодать осенней чепухи,Лирическая блажь в которой я не стоюВенчания на жизнь и долгих панихид.Хотя ты хороша в кленовом камуфляже,Когда твой томный взгляд сползает на прицел,Когда любой твой вздох становится бумажным.Любовь, она, по сути, – внеплановый расстрел.Смотри всегда вперед, и помни – мир оболган,Стань пулей сентября, и будь такою впредь,Стреляй всегда в упор, не целься слишком долго,Я не умею ждать, я не люблю терпеть.Ведь и последний дождь – достойная награда.Не закрывай мне глаз, прикусывай губу,Я знать хочу в лицо какой бывает правдаИ, видя палача, любить свою судьбу.Мне хватит полутьмы и хватит полусвета,Стреляй словами в лоб, стреляй быстрее, ну!Но я в который раз изобретал поэта,Пока наш шумный век изобретал войну.

«Настанет время для потери…»

Настанет время для потери,Целуй, целуй, срывайся в бег,Настанет час тоски и веры —Узнать, как хрупок человек.Как он восходен, как проходит,Как слаб от слов, как наг от нег.Запоминай. По снам, по кодеМелодий сердца, дрожи век.Люби-жалей, пока не поздно.В осенней жухлости аллейЕго покой, его нервозностьЛюби-жалей, люби-жалей.Пока не станет долгим светомЕго сквозной, спешащий век.Люби-жалей. Не злись, не сетуй,Смотри: не вечен человек.Пока он здесь и неотъемлемОт дней твоих, твоей войны,Пока не упадет на землюОн у простреленной стены.

«Попробуй жить наощупь…»

Попробуй жить наощупь,Интуитивно слышатьКак дождь вбивает в землюСимфонию небес.И по осенним рощамСтопами полустишийСтупай, как по экземе,Лечи их всем, что есть.Словами, снами, силой,Желанием свободы,Тревогой и капризом,Лечи, бинтуй собойВсе то, что износилось:Траву, сердца, народы,Всю листопадность жизниКонечной, стиховой.Чтобы сложив аккорды,Чтобы забыв этюды,К последнему антрактуСбежав по буквам нот,Поверить, что post mortem,Хоть что-нибудь, но будет,Продолжится хоть как-то,Хоть кто-нибудь, но ждет.

«А если мне не хватит света…»

А если мне не хватит света,И этой скорости – под стоУдаров пульса по браслету,А если я скажу «постой,Остановись, мгновенье, время,Дай замолчать, дай тишины»?А если мне не хватит темы,Договорить в ладони сны?Тому, кто выбрал фарс и офис,Кто жил, как жил, от «аз» до «ять»,Кто мылил будностью гипофиз,Тому вовеки не понятьВсех тех немых невозвращенцев,Живущих от «пусти» к «прости»,Всех тех, кто вырвал свое сердцеИ освещает им пути.А если мне не хватит бега,И этой силы изнутри —Из грязи мастерить ковчеги,Из морга слов – монастыри.А если станет слишком малоМне вкуса воздуха во рту,До двух шагов сожмутся дали,И я когда-нибудь совруВ стихи, сведя их к дешевизне,В невзрачный ноль, в паршивый ритм?Но если мне не хватит жизни…Тогда пускайсгораетРим.

«То ли глобус разбился на зло и добро…»

То ли глобус разбился на зло и добро,Выжимая березовый сокИз артерий рассудка в пустое ведроРаскрасневшихся девичьих щек.То ли время застыло за миг до беды,Отшатнулось, упало на полИ заплакало льном, то ли мысли худы,То ли лясы точить, то ли кол.То ли все потерять, чтобы быть в новизне,То ли сметь, то ли выпросить смерть,То ли ребус во мне, то ли вирус во мне,То ли вешаться, то ли лететь.То ли просто не я – на твоих золотых,Разбазаривших сутки часах,Отражаюсь сейчас, то ли все таки тыПревращаешь замашки в замах.То ли этой свободы не хватит на всех,Этой песенной жизни моей,То ли наша трава пробивается вверхЧерез всю монотонность камней.То ли много бойниц, то ли мало божниц,То ли пес здесь прошел, то ли спас,То ли мир, то ли мор, то ли пара страниц…Это все, что осталось от нас.

«Столько звуков вокруг, но царит тишина…»

Столько звуков вокруг, но царит тишинаВ моих штопанных дымом губах.Ты сегодня скучна и особо нужна.Ты уходишь. Прощание. Шах.Мне остаться опять в этой тусклости лиц,В этих слаженных до-ре-ми-си,В этом гомоне птиц, в этом счете границ,В этой осени, в осях осин.Тишина, тишина, только до-ре-ми-ляНаших песен бежит по молве.Я теряю себя, я теряю себяВ этой теплой и мертвой листве.Мир растет посекундно, мир строит дома,Мир становится прочен и зрим,Люди сходят с ума, люди сходят с ума,Достигая последней из зим.Мир становится пуст, ты же видишь самаЭту новую форму блокад:Люди сходят с ума, люди сходят с ума,Но друг другу в глаза не глядят.Я останусь один. Это просто. Весьма.Почти целым. Почти что живя.Люди сходят с ума, люди сходят с умаИ один из них, кажется…Я.