Словоточие
вернуться

Квотион Аль
Шрифт:

«Мой мальчик, ты живой, скажи мне…»

Мой мальчик, ты живой, скажи мне?Ты дышишь. Ты еще кровишьВсей юностью на теле жизни.В тебе еще ни дна, ни ниш.Стоишь. В своем сумбурном веке,Но все быстрее, все жаднейВ тебя уже впадают рекиВсех человеческих страстей.Не умоляй, не жди, не требуй,Мой мальчик, ты пока что жив.Ты расплескался вплоть до неба,Ты половодье, ты прилив.В тебе все судьбы, все начала,В тебя впадает рай и ад,Все радости и все печали,И ты уже восходишь над.Над миром плач. Над спящим миромСлова, слова. Над миром взглядСквозь города. Строкой, пунктиром.Над древним миром новых дат.Над миром смех. Он пахнет вишней.Над миром рушатся мосты.Над миром песня. Слышишь? Слышишь?Над опустевшим миром – ты.Мы здесь останемся чужими,И мы срастемся до души.Мой мальчик, ты живой, скажи мне?Пока что жив. Пока что жив…

«Ты прячешь в плед растрепанное пение…»

Ты прячешь в плед растрепанное пение,Ты греешь плечи, ты боишься зим.Ты мне читаешь Блока и Есенина,А я глотаю горький теплый дым.Я слушаю твой голос неразборчивыйИ город, распростертый за окном,И шорох крыльев заспанного творчества,И жизнь соседей в мареве дневном,Осенних птиц, стихающих, смолкающих,Свист ветра, гул далеких поездов,Вокзалы, вздохи вечных провожающих,И крики ребятни из детсадов.Весь мир шумит. Я замираю, слушаю.Он говорит. Он столько говорит…Он переполнен, пересыщен душами,Он переводит чувства на санскрит.И в мире ты. Во всем огромном космосеЕсть только ты. И только у меня.Я ведь узнал, узнал тебя по росписиХолодного прозрачного дождя,По книгам этим, в доме твоем спрятанным,По точкам дней, взаимно болевым,По следу, по наитию, по памяти,По голосу, скользящему в мой дым.Ты сядешь рядом. Жизнь в одно касание.Ты улыбнешься. Смерть в единый взмах.И наше время сложится в молчание,В котором больше смысла, чем в словах.

«К тебе придет твой лучший день…»

К тебе придет твой лучший день,Простой, большой, удобный, сытый.Сотрет со лба озноб, мигрень,Подарит жизнь. Взаймы. Со скидкой.Уладит быт.Уложит спать.Залижет боль.Заложит меру.Придет твой день.Примерно в пятьОн постучится в твои двери.Ты спросишь: кто?Он скажет: я.Не верь, я – здесь.Я жив, я взвешен:Сто грамм тоски, хорей и ямб,Одна любовь, одна усмешка.И скорость – сотни стертых шинВ секунду? Миг?И вой набата.И беспрерывный бег души,И возвращение обратно.И слово.Как же без него,Когда вся кожа в буквах дрожи,Когда я чувствую родствоС травой,С тобой…Да с каждым, Боже.Когда висит в душе петля,И рот от горя перекошен.Но кто-то любит и меня,Как любят стариков и кошек.

«Я тот, кто не здесь. Я из тех, кто проходит мимо…»

Я тот, кто не здесь. Я из тех, кто проходит мимо.Едва задевая крылом паутину дней.Я тот, кто остался вовне, между сном и миром,Я до или после, но вечно – среди людей.Ругалась любовь, чертыхалась и крыла матом,Кривила помаду, текла черной тушью в грудь,И сердце сводила мне так, что выл каждый атом,Потом остывала, спекаясь в тоску и нудь.И Бог собирал с нас долги до рубля торгашно,И ангелы-скупщики сыто смотрели вниз,И старость скреблась. Боль в предплечье, усталость, кашель.А может быть, это не старость, а только жизнь.И злой фанатизм под вуалью икон нательных,И зев пустоты под оберткой прекрасных словИ кто-то еще из имен, что меня хотели,Из рук этих жадных, из этих пустых голов.Да много их было, желающих выпить дочиста,Пожрать, подстрелить, взять себе, уложить в траву,Но я все равно остаюсь человеком творчества,Оно не отдаст, не отдаст меня никому.

«Окно открыто…»

Окно открыто.Дует ветер.Окно в душе моей сквозит.В нем виден мир.Он чист, всесветен,Он неразменен, неразлит.Ты собираешь в сумку солнце.Да, я возьму его с собой.Оно – предсердие эмоций,Оно – преддверие, предбойЛюбой судьбы.Еще? Сложи мнеНемного нот,Немного слов.Ведь ими мы свой век вершилиВ застенках пыльных городов.Сложи мне скорость.Сто по встречной.Брось в сумку весь беззвучный крик.Любовь? Любви подвластна вечность.И рядом с нею жизнь – лишь миг,Она дается так, впридачу,В довесок, в досыпь той любви.А знаешь, брось еще удачи.И оставайся.И живи.Мой поцелуй – в твоей ладони.На память.Ну! Не плачь, не трусь.Я был в раю. Дорогу помню.Не провожай, я доберусь.

«Проступает в глазах ребячество…»

Проступает в глазах ребячество,Как ни прячу, ни крою в грусть.Потому и глаза – горячие,Потому нараспашку – грудь.Все вокруг еще двойственно, девственно,Все вокруг – семь шагов на гриф.Потому-то и снится детство мне,Что тот мальчик остался жив.Тот, казавшийся давним, пройденным,Тот, бежавший по брызгам лужЧерез сломленный и соломенныйСухостой измельчавших душ.Может, стоит ему довериться,Закатать рукава, запетьИ в улыбку шального месяцаВцеловать листопадов медь.А под вечер – сбежать на улицу,Где аптека, фонарь, на ту.И поверить, что все окупится.И придумать себе мечту.Просто так.Не на ты, на я.И придумать себе – тебя.

«Вползла ко мне в душу, всю грудь расцарапала…»

Вползла ко мне в душу, всю грудь расцарапала,Свернулась, уснула. Я только вздохнул,Как в горло – интимность. Нагая. Две капсулы.И тянется сладкой помадой до скул.Инъекция чувств – чтобы сердце забилось,Рот в рот – ностальгию по жадным губам.И меткие пальцы, уверенно, с силойУже прижимают ее. Не отдамНи гари, ни горю, ни боли, ни убыли.Она меня лечит. Духовно. Собой.Вдыхает весь мир. В полумыслие? В губы ли?И скальпель по коже – лиричной резьбой.Разряд красоты, восемь кубиков творчества,Огонь внутривенно, озноб по груди.Из сердца все пьет – до небесного, дочиста.Но с ней я как-будто уже не один.Но с ней мне – что в ад, что на небо, без разницы.Но с ней я могу оставаться собой.Слова отражаются, время смеркается…Такая у нас, что поделать, любовь.

«Исписанными желтыми страницами…»

Исписанными желтыми страницамиОсенних листьев и осенних лицМы станем завтра. Плакать? Веселиться ли?Бежать до новых мысленных границ?Любить или вернуться в одиночество,И молча видеть, как тоскует век,Как Богово немыслимое зодчествоЛомает неуместный человек.Мы потеряли что-то между смыслами.Душа ушла, в бездомный дождь ушла.Бог прячется, как только слышит выстрелы,И в мире наступает тишина.И в мире все – непонято, не принято,И в мире мы – чужие для чужих.И мир разрезан по законам прибыли,И в мире я – над пропастью во ржи.А в пропасти – глобальная кастрацияУма и чувств. Постой, останься тут.Бог умер? Скальпель. Свет. Реанимация.Рот в рот. Вдыхая жизнь и красоту.