Пока мы ехали, я написала папе смс. Вряд ли вернусь поздно, но он все равно будет волноваться.

— Кому ты там строишь? — бесцеремонно потребовал отчета Фенов. — Бойфренду?

Я почему-то смутилась.

— Нет у меня никакого бойфренда, — буркнула я, убирая мобильник в сумку.

— У тебя нет бойфренда. У меня нет жены. Как все удачно складывается, — продолжил он вгонять меня в краску.

Гоша повернул к дому.

— А мама была твоей женой? — спросила Катя.

Я вспыхнула. Нельзя при ребенке вести такие разговоры. Взглянув на Гошу затравленно, я уже собиралась начать паниковать. А он, как ни в чем не бывало, ответил:

— Нет, Катарин. У нас до этого не дошло.

Я снова замерла, ожидая чего угодно. Но девочка только пожала плечами.

— Понятно. А с Ирсен дойдет?

— Не знаю, малыш. Думаю, об этом рано говорить.

— Понятно, — снова покивала Катя и тут же переключилась. — Можно я не буду есть гречку?

— А что ты хочешь?

Гоша уже вышел из машины и освобождал дочь от ремней.

— Картошку жареную.

Я тоже выбралась на улицу и увидела, как Фенова перекосило от последних слов Кати.

— Не сегодня, — процедил он сквозь зубы.

— Ну пааааапаааа…

— Жареную-лайт, — предложил он.

Что бы это значило?

– Ладно, — пошла на компромисс Катя.

— Дай пять.

Гоша протянул ей открытую ладонь, и девчонка звонко шлепнула по ней своею. Получив свое, Катя тут же схватила меня за руку и потащила к дому. Она держала меня так крепко и тянула так сильно, что я не могла не улыбаться, восхищаясь напором этой маленькой девочки. Вся в папу, честное слово. Я обернулась. Гоша шел за нами, посмеиваясь. Похоже, я нравилась его дочери. Похоже, ему это нравилось.

Новый виток фантазий из серии «Розовые замки, принцесса и принц» не заставили себя ждать. И не смутило даже то, что принц с ребенком, весь в татухах и сквернословит за рулем. Я даже не успела отругать себя за такую сказочную лояльность и наивность, потому что Катя отвлекла.

— Ира, а ты брокколи любишь?

— Не очень, — я скривилась.

— Круто. Давай тогда папу уговорим не готовить нам их. Вдвоем мы сможем, я уверена. Я хотела пиццу, раз уж ты у нас в гостях. У нас редко гости, но когда гости, то они приносят пиццу. Я и подумала, что папа закажет. Но он сказал, что без пиццы. Значит, заставит есть брокколи. Я их так не люблю, а он заставляет.

— Не буду я вас заставлять, — буркнул Гоша, догнав нас у двери подъезда.

— А пиццу?

— Никакой пиццы, Катарин. Недавно ели.

— Но без брокколи! — заявила мелочь безапелляционно. И добавила, видимо, для убедительности. — Все? Все!

— Я тебе картошку обещал, — напомнил Гоша.

— Ааааа, точно, — вспомнила Катя.

— Нет уж, теперь брокколи.

— Пааааапааа, — заныла она смеясь.

— Ничего не знаю, — продолжал тролить ребенка этот татуированный здоровяк с мальчишечьим задором.

Я смеялась, следуя за ними до лифта. Эти двое были такими милыми. Невозможно остаться равнодушной.

Не успели мы выйти из лифта, нас тут же поприветствовать лай. Даже еще к двери не подошли, а пес уже надрывался.

— Не бойся Бобсика. Он на самом деле добрый. Просто еще не привык к тебе. На меня тоже сначала лаял, но потом привык, — переключилась снова на меня Катя.

— Почему он на тебя лаял? — удивилась я.

— Потому что мы не были знакомы, — объяснила мне, как дурочке Катя. — Я же говорю, он привыкал ко мне.

— Разве это не твой пес?

Я была уверена, что Йорк достался Гоше в нагрузку к Кате. Почему-то даже сложилось мнение, что это собака ее матери.

— Неееет, — протянула девочка. — Бобс — папин.

Гоша причмокнул, доставая ключи. На мой вопросительно веселый взгляд он закатил глаза и с легким возмущением признал:

— Да, это моя собака. Что такого?

— Нет-нет, ничего, — уверила я его, едва сдерживаясь, чтобы не захихикать. — У всех мужиков в татухах есть карманные собачки. Это обычное дело, разумеется.

— Зараза, — буркнул Гоша, открывая дверь.

Бобс тут же закрутился волчком и ног Гоши, лизнул Катю в руку. На меня разок тявкнул для порядка.

— Свои, Годзилла, расслабься, — потрепал его по голове Фен.

— А вот Флинт мой, — продолжала откровенничать Катя, завидев кота, который тоже вышел встретить. — Он кстати тоже к папе привыкал. Даже куснул разок. До крови. Да-да.

— И выжил? — продолжала веселиться я.

А Гоша становился чернее тучи. Вся его подноготная вылезала наружу по воле мелкой болтушки. Я бы тоже хмурилась.