— Выжил, но я ему отомстил, — проворчал Фенов.

— Да, папа отвез Флинтика к доктору и там ему отрезали хозяйство.

И тут я уже не смогла сдержаться, рассмеялась. Гоша тоже ухмыльнулся.

Словно понимая, о чем речь, Флинт гордо удалился в сторону дивана.

— Тебе полегчало? — спросила я, чуть успокоившись.

— При чем тут это? — возмутился Гоша. — У них все инстинкты на гормонах, а гормоны в яй…

Он осекся, покосился на Катю. Она внимала. Пришлось договаривать, но Гоша поправился.

— В яичках.

— Значит, ему отрезали яички? — поинтересовалась Катя.

— Да. Чтобы добрее был.

Я снова фыркнула, но тут же напряглась. Какой-то совсем не детский и очень опасный разговор вышел. Катя же, напротив, не заострила на этом внимание.

— Ясно, — кивнула она.

— Переодеваться и мыть руки, — скомандовал Гоша.

Катя помчалась наверх.

— У нее спальня на втором этаже, и ванная там тоже есть, — объяснил Гоша взял меня за руку. — А мы и здесь можем.

— Не рано ты ей про яички? — поинтересовалась я, пока мы шли к уборной.

— А что такого?

Гоша был невозмутим. Он открыл мне дверь, кивнул на раковину и мыло, сам выдавил мне немного на руки, открыл воду.

— Я считаю, ребенок должен знать, как называются органы. Без всяких метафор. Это, между прочим, и педагоги советуют. Я читал.

От его авторитетного «я читал» меня буквально размазало умилением. В розовом замке дали внеочередной салют в честь татуированного принца. А секундой позже фейерверк дали в честь того, что Гоша коснулся моих рук, подставляя свои под струю воды. Он стоял сзади, и я инстинктивно прижалась спиной к его груди, подняла глаза и встретила в зеркале лукавый взгляд. Гоша чмокнул меня в макушку, потерся щекой о волосы. Я словно кино смотрела, отчаянно краснея от таких простых знаков внимания. Чтобы спрятать багровое лицо, я опустила голову, но вышло еще хуже, потому что увидела, как Фенов смывает остатки мыла с моих пальцев. Черт знает что! Его поцелуи были трогательными и милыми, а совестное мытье рук выглядело и ощущалось так эротично. Ласковые поглаживания, скольжение. Гошины большие ладони, предплечья разукрашенные чернилами. Я видела контраст с моими белыми руками, ведь он закатал рукава до локтя.

Может мы помоем руки еще раз? По третьему кругу — это нормально? А что? Я люблю чистоту.

— Пойдем, — прохрипел Феникс.

Он закрыл воду, протянул мне полотенце. Гоша выглядел слегка потерянным и шумно сглотнул. Кажется, не я одна мечтала о бесконечных водных процедурах.

Пока шла за ним представляла, как мы могли бы стоять под душем вдвоем. Капли воды на его груди, которые так хочется ощущать руками, слизывать языком, а потом прижаться у нему. Такому горячему, сильному и позволить делась все, что угодно. И самой гладить пальцами феникса, продолжая рисовать свои невидимые узоры все ниже и ниже, по груди, животу и…

Замечтавшись, я врезалась в спину Гоши, который остановился у холодильника уже на просторной кухне. Ну и ворона. Совсем головой поехала со своими влажными фантазиями.

— Пришли уже, тормози, — сказал Фенов, ослепляя меня улыбкой.

Мне стало стыдно. Щеки так и пылали. Он смотрел так, словно мысли читал. Грязные, похотливые мысли. Соберись, Ирсен. Ты в гостях, тут ребенок, вообще-то.

Выдохнув, я осмотрелась. Катя сидела за столом, под которым шнырял Бобс. Гоша доставал из холодильника контейнеры.

– Папа, фууууу!!! Мы же договаривались, — завизжала Катя, увидев, как Гоша бросил на стол контейнер с чем-то зеленым внутри.

«Брокколи», — догадалась я и снова скривилась. Даже отцу такое не готовила, хотя врачи советовали с его язвой.

— Расслабься, мелочь, — авторитетно выдал Гоша. — Это не тебе.

— Мне что ли? — я реально перепугалась.

— Ага, — радостно кивнул Фенов, наслаждаясь ужасом в моих глазах.

И тут до меня дошло. Самое странное в этой ситуации было то, что Гоша собирался готовить. Не макароны сварить или пельмени, а действительно — готовить.

Он достал из контейнера сваренный картофель, нарезал большими кубиками и бросил на сковороду. «Без масла», — отметила тут же. Сразу же разбил два яйца в миску, в другую насыпал манку. Сунул другой контейнер в микроволновку.

Такие танцы у плиты впечатляли не меньше, чем заявление «я читал». Не успела я опомниться, как на столе перед Катей оказалась тарелка с чуть поджаренной картошкой, а Гошу уже вовсю бросал на сковороду брокколи в кляре. Запах был потрясающий. У меня опять громко заурчало в животе. Фенов тут же вынул из микроволновки подогретое мясо, поставил на стол, а передо мной тарелку. Я тут же, откинув скромность, наложила себе несколько кусков. Курица в сливочном соусе. Супер.

— Катарин, пять кусков курицы с тебя, — безапелляционно заявил Фенов, макнул соцветие в яйцо, бросил на сковороду.

Катя попыталась скукситься, но папа был непреклонен. Ей ничего не оставалось, как уничтожить курицу первым делом, а потом заедать картошкой.

Не прошло и десяти минут, а Гоша уже ставил на стол огромную тарелку с брокколи в кляре. Пахло вкусно, но я все еще пребывала в предубеждении.

— Ничего не знаю, Ирс, — заявил Феникс. — Чтобы поела. Это вкусно.

— Он врет, — шепотом сказал мне Катя.