Гоша прижался своей щекой к моей. Чуть потерся, покалывая щетиной.

— Малыш, еще могу остановиться. Честное слово, не хотел здесь.

— Зачем остановиться? — недоумевала я искренне.

— Разве хороших девочек не принято любить в постели, на шелковых простынях?

— Не уверена уже, что я хорошая.

— Мы в студии, Ирс, на столе для пирсинга, — напомнил он.

— Мне все равно. А тебе?

— А мне и подавно, — пробормотал Гоша, сминая мои губы поцелуем.

От его осторожной нежности не осталось и следа. Он сдавил соски, покручивая их. Почти больно, на грани. И Гоша чертовски хорошо чувствовал эту грань, балансируя на краю, заставляя меня дрожать и постанывать, искать его губы, чтобы не просто целовать, а покусывать, посасывать, дразнить языком.

— С ума меня сводишь. Безумие какое-то, — бормотал Гоша, спускаясь ртом ниже по шее, оставляя языком влажный след.

Я уперлась руками сзади, выгибаясь дугой, подставляя поцелуям грудь. Убрав руку с одного соска, он втянул его в рот, продолжая теребить пальцами второй. Посасывая, Гоша ласкал его языком. Отпускал и снова ловил губами, чуть прикусывал, заставляя меня вскрикивать, а потом дул на влажную чувствительную кожу.

Наигравшись с одним соском, он занялся вторым. Я дергалась, как припадочная, ерзала и почти рыдала, потому что не могла даже сдвинуть ноги, чтобы усилить ощущения. Его манипуляции с моей грудью довели почти до пика. Кажется, погладь меня сейчас Гоша немного, совсем чуть-чуть, я и кончу.

Но он не спешил. Словно действительно собрался убить меня, извести до смерти своим волшебным ртом.

— Гош, пожалуйста… — заскулила я.

— Что… Что ты хочешь, сладкая?

— Пожалуйста…

— Скажи мне…

Я захныкала, не решаясь, но он был непоколебим. Гоша оторвался от моей груди, стащил майку, подвинул меня ближе к краю. Я обняла его, прильнув кожей к коже.

— Скажи мне, Ирсен, — проговорил он на уху, куснув мочку. — Скажи, девочка. Я все сделаю. Все, что захочешь.

— Погладь меня, — выпалила я тут же.

Не выдержав, схватила его за руку, направляя между нашими телами.

Гоша аккуратно освободил руку.

— Но… — пискнула я.

— Шшш, детка. Сейчас.

Я услышала, как вжикнула молния джинсов, Гоша на секунду отстранился, чтобы стянуть мои трусики, переместил меня совсем на край стола. Я опять нетерпеливо застонала от его невыносимых дразнилок, но тут же забыла обо всем, потому что почувствовала прикосновения горячей твердой плоти к своей. Ох, уже? Я, конечно, рассчитывала на эгоистичный первый оргазм вперед, но можно и так. Набаловал он меня.

Замурлыкав от удовольствия и предвкушения, я прижалась лбом к его полечу, лизнула чернильное перо феникса, тихо вздохнула. Скоро все кончится. Ну и ладно. Зато ему будет хорошо. Гоша уже дважды отправлял меня к звездам безвозмездно. Нужно отплатить добром и позволить трахнуть меня так, как он хочет.

Я замерла, ожидая вторжения. Ой как ошиблась, потому что Фенов и не думал торопиться. Он не собирался сразу приступать к делу, а водил головкой по моей влажной плоти, рисуя круги, чуть надавливая, спускаясь к входу, проникая на миллиметр, а потом отступая, чтобы снова дразнить.

— Приятно? — спросил он с хрипотцой в голосе.

— Даааа… — протянула я, давясь и захлебываясь стонами.

Кожа головки была такой нежной, скольжение невероятно приятным.

— Лучше пальцев, правда? — самодовольно поинтересовался Гоша.

— Дааааа…

— Я бы мог кончить прямо сейчас.

— Давай.

И мне было бы за счастье закончить даже на этом. Одна мысль от того, что Гоша желает меня так сильно уже была более, чем удовлетворительной. Но он лишь сказал прерывисто:

— Нет. Чуть… позже.

И я задохнулась, потому что он усилил нажим, стимулируя клитор.

— Оу, господи… Ах… — только и могла выкрикивать я, впиваясь ногтями в рисунки на коже, кусая и посасывая шею.

Оргазм уже разливался горячим первым спазмом, и я вся сжалась, чтобы усилить ощущения, как Гоша толкнулся в меня. Его палец тут же лег на клитор, надавливая, не позволяя упустить разрядку. Я завыла в потолок, потому что было невероятно сладко чувствовать, как он проникает в меня. Медленно, но настойчиво, преодолевая невольное сопротивление, спровоцированное оргазмом.

— Ирсен, расслабься, — взмолился Гоша.

— Не могу.

Он замер.

— Нет, — тут же вскрикнула я, нажимая пятками ему на задницу, побуждая не медлить.

— Малыш, тебе же больно.

— Нет-нет. Давай, Гош. Давай. Еще.

Фенов витиевато выругался и одним мощным движение вошел в меня до конца. Сжав мои бедра, он стал двигаться. Я нашла его губы, неистово целуя, дергала его за волосы и продолжала сжимать внутри. Он был большой для меня. Или это оргазм сделал меня такой тугой.