Гоша сделал вид, что не услышал, сам наложил мне на тарелку несколько соцветий. Я попробовала, откусив маленький кусочек под хмурым взглядом хозяина дома. Брови от удивления тут же взлетели.

— А вкусно!

Катя вздохнула.

— И она теперь врет. Все взрослые врут, — философски выдала барышня, тыкая вилкой в кусок картошки.

Мы с Гошей переглянулись. Я еле сдержала смешок, а он в том же ключе ответил дочери:

— Жизнь вообще странная штука, Катарин. Но ты привыкнешь.

Ребенок многозначительно промолчал.

Катя быстро поела, попросила мультик. Гоша разрешил ей включить самой телевизор в гостиной, и она ускакала довольная.

Фенов и сам довольно оскалился, когда я положила себе еще два куска брокколи.

— Ну вот, а то морщилась.

— Ты волшебник, наверно, или жулик, раз умеешь сделать из этой пакости вкусноту.

— Это ты еще мой рулет из кабачков с грибами не пробовала.

Представив его за приготовлением такого хитрого блюда я аж застонала:

— Пощади, Фенов.

— А что? Я люблю, когда еда вкусная и полезная. Хотя сам могу питаться просто отваривая. Меня не парит.

— Ты просто рушишь стереотипы сейчас. Я думала, одинокие мужчины могут только варить пельмени. Или макароны. С сосисками какими-нибудь.

— Ирсен! — возмутился Гоша. — Да сейчас курить полезнее, чем жрать сосиски. Там один жир и крахмал. Лучше я мяса наемся.

— Боже, ты меня пугаешь. Откуда все это? — продолжала я картинно недоумевать.

— Хочу быть в хорошей форме. А то татухи от жира расплывутся, — он высунул язык, изображая рвотный позыв. — Это самое паршивое, что может случиться.

Я засмеялась.

— Отличный стимул.

— А то.

— Все равно ты какой-то волшебный, — не сдержалась я.

— Это потому что я тебе нравлюсь, — нагло подмигнул Фенов.

От его улыбки у меня в животе стало так горячо. Словно брокколи не переваривались, а сгорали. Видимо, чтобы добить, Гоша погладил мою ногу своей под столом. Я закашлялась, он похлопал по спине, встал и налил стакан воды. Я хлебнула, а он так и остался позади, зачем-то растирая мне спину, потом плечи и шею.

Я поймала себя на мысли, что есть он сейчас уложит меня на стол, я даже не пикну. Ужас в том, что присутствие Кати в гостиной меня не смущало. Черт. Нужно сматываться, пока я еще в уме.

Я резко встала и зря. Потому что, качнувшись, моментально оказалась в Гошиных объятиях, лицом к лицу. Его руки тут же легли мне на задницу, сжимая. Не сильно, но ощутимо. Еще не больно, но уже не нечаянно. Сразу стало понятно, что он контролирует ситуацию, но очень хочет при этом отпустить тормоза.

Лицо Гоши приближалось к моему. Он остановился, едва касаясь своими губами моих.

Нет, нельзя целоваться. Я тут же опустила голову, уткнувшись носом ему в грудь.

— Я пойду домой, — проговорила ему в майку, при этом, не двинувшись даже.

— Останься, — зашептал Фенов, потерся щекой о мои кудри. — Не хочу тебя отпускать.

— Лучше пойду, — продолжала я упрямиться и не находить сил, чтобы исполнить сказанное.

— Не надо, Ирс. Это нормально. Все хорошо.

— Что хорошо?

Я запрокинула голову, снова посмотрела на него, не понимая.

— Хорошо, что мы нравимся друг другу. Хорошо, что я не отпускаю тебя. Хорошо, если ты побудешь с нами.

— Как же Катя, Гош?

— Ты нравишься Кате.

— Я не об этом.

— А о чем?

— Ты, правда, не понимаешь?

— Нет.

Кажется, я и сама не очень понимала. Гоша пришел мне на помощь.

— Ты сама хочешь остаться? Тебе хорошо с нами? Со мной?

— Да, — выдохнула я.

— Значит…

Он не договорил. Перебил Бобс, который звонко тявкнул с пола. Гоша обреченно вздохнул.

— Значит, мы идем выгуливать мохнатую подушку, которая мнит себя доберманом. Доедай.

Гоша усадил меня обратно, сам скомандовал Кате, чтобы готовилась на выход. Девочка было заворчала, но он отмел ее возражения. Не грубо, но весьма однозначно. Мог бы и мне так ответить, но видимо, не посчитал нужным. Признаться, мне нравилось, что Фенов умел уговаривать, приводить аргументы. Но вот в студии, когда он работал, вообще не хотелось ничего кроме его кратких приказов.