Я сдвинула ноги и зажмурилась от новой волны похоти. Нужно отвлечься. Нельзя сейчас вспоминать, как он ласкал меня во время фотосессии. Уф, вот уже краснею. Нет-нет-нет. Нельзя.

Я схватила стакан, чтобы потушить это пожал. Выпила все залпом. Не очень спасло. Полагаю, вылей я воду себе на голову, то зашипела бы.

— Спасибо за ужин. Очень вкусно, правда. — проговорила я как деревянный Буратино, которому едва выпилили рот.

Хотела помочь Гоше и собрала тарелки, чтобы помыть, но он, увидев мои порывы, быстро отобрал посуду, засунул в машинку.

— Эти ручки не для посуды, — заявил он.

— Для чего же? — ворчливо отозвалась я, пряча за хмурыми бровями вожделение.

— Я тебе потом расскажу. И покажу.

Фенов подмигнул, и я едва не затряслась от предвкушения.

Наверно, я бы воспламенилась и устроила у Гоши дома пожар, если бы мы не вышли на улицу. Холодный воздух быстренько меня охладил и взбодрил. Вообще, все семейство Феновых заметно оживилось. Я едва успевала следить взглядом за ними. Оказывается, кидать мячик — это жутко весело. Особенно, когда тебе нет еще и пяти, а за ним мчатся папа и собака наперегонки. Потом кидать стал Гоша, а Катя с Бобсом, соответственно, ловить. Неожиданно Фенов бросил мяч мне в руки, я поймала, взвизгнув не хуже их пса. Кинула обратно Гоше, потому что ко мне уже мчались Катя с собакой.

Смеясь и весело угрожая друг другу, мы там перебрасывались около часа. Я успела побыть во всех командах, запыхалась и разрумянилась. Холодно не было — совсем.

Вернувшись с ними домой, я собиралась взять сумку и вызвать такси, но Гоша даже не думал отпускать меня.

— Всем мыть лапы, есть творог и на бочок, — скомандовал Фенов.

— Я поеду, — робко вклинилась, потянувшись за сумкой.

Он нахмурился, отрицательно замотал головой.

— Еще немного, — попросил он. — Задержись. Я их быстро угомоню.

— Гош — начала я.

— Поговорить надо. О деле, — добавил он, убивая зародыше мои дезертирские планы.

— Ладно.

Меня и уговаривать не пришлось. Я растаяла от одного Гошиного взгляда и ласкового голоса, а заявление о деловом разговоре — просто контрольный выстрел. Я хотела остаться. Побыть с ним наедине. К чему лукавить?

— Ирсен останется у нас? Пусть она спит в моей комнате, — тут же оживилась Катя.

— Тебе Бобса в мало? — заворчал Гоша.

Очевидно, он желал уложить меня в своей комнате. Но на ночь я точно не собиралась оставаться, о чем и сообщила Кате. Мне вообще завра на работу, так что…

После того, как Фенов сводил всех в ванную, мы снова оказались на кухне. Гоша выдал Кате и мне по детскому творожку. Я удивленно на него посмотрела.

— Ешь, — безапелляционно велел он, насыпая Бобсу корм.

Даже Флинт соизволил явиться, чтобы приложиться к миске.

Что мне еще оставалось? Только послушно есть со всеми. Гоша тоже вскрыл упаковку творога, быстро закидал в себя, помог Кате соскрести остатки со стенок, отправил чистить зубы и готовиться ко сну. Она хотела что-то возразить, но Гоша был непреклонен. Правда, разрешил пожелать мне спокойной ночи. Девочка обнимала меня долго, все не хотела отпускать. У меня сердце кольнуло.

— Катюша, — нетерпеливо поторопил папа.

Она обреченно вздохнула и поплелась наверх. Бобс посеменил следом. Чуть позади важно вышагивал Флинт. Гоша замыкал процессию.

Я прошла в гостиную, по дороге прибирая то, что валялось. Катины джинсы сложила и оставила на диване. Гошин шарф отнесла в прихожую. Посадила куклу в коляску. Резинку для волос убрала со стола в кармашек на стене, из которого торчали расчески.

Прошло уже минут двадцать, как я присела на диван и снова достала телефон. В первый мой визит Гоша уложил Катю минут за десять. Они, конечно, еще чистили зубы и переодевались в пижаму, собирались немного почитать, но меня настигло нехорошее предчувствие. Что-то не так. Возможно Катя перевозбудилась. Мы так много гуляли, еще и бесились перед сном. Детки на такое могут реагировать по-разному. Хотя меня уже клонило в сон. Тусклый свет от ламп не резал глаза, и веки сами собой стали закрываться. Зря осталась. Домой нужно было ехать, сама нагулялась до изнеможения. А теперь вот застряла тут. И уйти нельзя, и ждать уже нет сил.

Я силилась не задремать, но так и клевала носом.

— Уф, наконец-то!

Я вздрогнула, потому что не заметила, как Гоша спустился и присел рядом.

— Спишь что ли? — усмехнулся он, притягивая меня к себе. — Иди сюда. У меня на тебя еще планы. Весь день мечтал об этом…

И он поцеловал меня. Я даже пикнуть не успела. Его ладонь легла на мой затылок, не позволяя отвернуться. Губы не отпускали, запрещая протестовать. Кажется, я мечтала о том же самом весь день. Всю свою жизнь. Гоша скользнул рукой по моему бедру, и я едва сдержалась, чтобы не застонать. Почти невинное касание, а меня уже можно подавать готовенькую на растерзание.

— Ты говорил о делах, — вспомнила я.

— Угу, — откликнулся Гоша, спускаясь губами к моей шее. — Я фотографии обработал. Часть. Уже отослал заказчикам.

— Хорошо, — откликнулась я, хотя мне было плевать.

— А еще напечатал те, другие фотки.

Я моментально поняла, что он имеет в виду, застонала беспомощно:

— Гоооош, ты же обещал.

— Я же не буду никому показывать. Повешу на стену, буду дро… — он закашлялся. — Любоваться буду.

Возможно, с кем-нибудь другим я бы посчитала это оскорбительным, но Гоша меня просто рассмешил.