— У тебя устаревшие сведения. Правый Бой — деревяшка против стали. Судить будут Магистры. Не меньше трёх, если я ещё не забыла Кодекс Правого.

Мечтатель несколько секунд пребывал в обычном мире грез, а потом обернулся с растерянным видом.

— О. Тебе нужны какие-нибудь… ресурсы для подготовки к встрече?

— А разве я опять в должности?

Мечтатель встретил ее предельно испытывающий взгляд своим — предельно ясным. Бестия едва заметно расслабилась.

— Ну что же, я управлюсь за семерницу, — заметила она небрежно.

— Но, Фелла, разве Правый бой не раньше?

Бестия только многозначительно хмыкнула и столь же многозначительно исчезла. Внизу, по дорожке, по направлению к Синему Магистру опрометью мчалась фигурка гонца Семицветника.

— Через семерницу, — сказала Фелла Бестия. Полюбовалась льдистым блеском своего клинка и нехорошо, тягуче усмехнулась. — Через семерницу ты выйдешь на арену против тинтореля, иномирец.

Макс Ковальски молчал и ловил сильнейшее дежа вю.

Тренировочный зал был тем самым, в котором он дрессировал Кристо. Тот же железный хлам у дверей. Стены со щербинами. Может, только на этот раз щитов побольше.

Ну, и ещё на этот раз в зал втолкнули самого Макса. Не очень-то понятно, с какими намерениями — вряд ли только поговорить.

— Да, слышал, они решили отложить феноменальное зрелище. Какие-то смерти, верно?

— Верно. То убежище, которое обнаружила я в Кошкиных горах, пустовало, когда прибыло Алое Ведомство — разумеется, я предупредила Рубиниата тут же. Тот незамедлительно вызвал своего собрата по Семицветнику — я о Фиолетовом. Между прочим, можешь благодарить меня за то, что он не явился вместе с Гиацинтом.

— Можешь увидеть пламенную признательность на моём лице.

На лице Ковальски не значилось вообще никакой признательности, в особености пламенной.

Бестия хмыкнула, подышала на гелиодор на рукояти и бережно его протёрла.

— Так вот, Алое Ведомство не успело. Они обнаружили только разрушенный склад артефактов, тела «пасынков»… разорваны все артефакторные узлы. Есть фон тёмной, «неживой» магии, но трудноопределимый. Кто-то хорошо заметал следы. Теперь вот начались нападения на деревни и похищения людей. У Магистрата прибавилось работы, так что они дали тебе семерницу на подготовку к бою.

Макс выразил поднятием брови длинный перечень адресов — куда Магистры могли направиться со своим благородством.

— Ты учился мечному бою, — продолжила Фелла слишком уж ровным тоном. — У Фрикса и нескольких артефакторов. Урывками. Но достаточно, чтобы уловить основные принципы. Твой противник учился этому… дольше.

Ковальски только фыркнул под нос.

— …так что сначала я хотела бы увидеть — что ты умеешь, — величественно добавила Бестия. И прокрутила меч в кисти.

Макс засмеялся, потирая лоб — и это был неприятный смех того, кто не слишком-то верит в свою победу.

— Маленькая возможность посчитаться со мной за Кристо и его квалификацию, а? Только не говори, что решила вдруг выступить моим тренером. Из горячего сочувствия или по просьбе Экстера — в любом случае, я, пожалуй, откажусь.

— Ты внезапно решил сдаться, иномирец? Может статься, испугался этого мальчишки и его владения мечом?

— Этого — нет, а вот твоих педагогических способностей…

— Но ведь тебе всё равно не найти лучшего мечника, если решишь попрактиковаться. А ты ведь решишь попрактиковаться?

Она неторопливо вернула серп в ножны и прогулялась по залу. Разворошила оружейный хлам и извлекла из него четыре предмета.

Два одинаковых круглых щита без герба. И два прямых клинка — один стальной и один учебный, деревянный, искусно выструганный.

Ковальски наблюдал за её действиями с умеренным неодобрением.

— Как-то ты сказала, что просто постоишь и посмотришь, когда все узнают, что я самозванец.

Бестия пожала плечами.

— Тогда у тебя не было статуса героя.

— Так. Теперь ты пугаешь меня вдвое больше. Если вдруг решишь во мне увидеть что-то наподобие нового Витязя Альтау — напоминаю, пророчество об Оплоте было про этого мальчишку. Так что не хочешь ему дать пару уроков?

Фелла пробормотала под нос нечто вроде «Может, еще и дам…» и неспешно прошлась по залу, будто решила измерить его шагами.

— О Витязе не предупреждали пророчества, — сказала она вдруг.

Ковальски скептически хмыкнул, но Бестия и не подумала обернуться и говорила словно бы только сама с собой.