— Все действуют при прикосновении, — задумчиво отметила Дара. — Ни один из них не может наносить дистантных ударов, да и силы не выкачивает… а куда идут силы? На запитку энергоузлов или на хозяина артефакта? Скорее на энергоузлы, — она добавила в схему, которую чертила, пару черточек, — тогда эта штука наращивает мощь с каждым разом…

Кристо чуть не сбился с воспоминаний, но оценил грозно прищуренные глаза Бестии и прилежно уткнулся в лист. Так, что там было: не получается открыть колодец смертоносцев, к Даре несутся контрабандисты, она вдруг защелкивает на руке браслет… и вот он, Кристо, в отчаянии тычет мечом в колодец, выкрикивает ругательства, являются смертоносцы, видят Дару… и тают в воздухе, почему-то называя ее на прощание сестрой, оставляя после себя секундный знак…

Артеперо сперва неуверенно, а потом более твердо пошло по бумаге.

— Вы видели трупы? — вдруг спросила Дара. Кристо невольно навострил уши, а Бестия изобразила раздраженный кивок. — И, по-вашему, все маги и люди умерли от внутреннего холода, вроде того, какой почувствовали вы, так?

— Их лица говорили за это.

— А почему вам стало лучше, когда вы оказались в Одонаре?

Удивленное молчание показало: Дара задала правильный вопрос. Ответ пришел с опозданием и, как ни странно, от окна, то есть от директора:

— Артефакторий — источник невероятной концентрации магии. Не только Рукоять удерживает энергию злонамеренных артефактов. То, что находится в артехране… как и Малая Комната… ограждено древней защитой самого Одонара. Той, что дал ему его создатель. Эта защита может препятствовать некоторым видам воздействий…

Бестия нетерпеливо и недружелюбно забарабанила по парте пальцами. Дара смотрела на нее испытывающе.

— Итого, у нас тут невероятно мощная «гидра» со способностями энергосбора и невыясненными функциями. Их ведь наверняка больше, чем просто убивать каким-то там внутренним холодом. Чтобы создать… или возродить этот артефакт, были затрачены огромные силы: созданы пасынки, начата охота на драконов… Энергия Одонара почему-то снимает его остаточный фон, а в Перечне он не отражается. Кстати, а чего это он не отражается в Перечне?

Мечтатель отвернулся от окна, заговорил слабо и взволнованно:

— Гробовщик и аналитики работают над этим. Бывали случаи, когда мощные артефакты не сразу появлялись в Перечне или появлялись не под своими именами. На нем может быть какое-то особое заклятие…

— Перечень не всегда различает то, что древнее его самого, — оборвала Бестия, осаживая директора мрачным взглядом.

Экстер прикрыл глаза ладонью и вздохнул.

— Фелла, прошу тебя… еще ничего не известно…

— Разве я произнесла конкретное название?

— Нет, но очень хорошо о нем подумали, — пробормотала Дара.

— Может статься, ты умеешь читать мои мысли, девчонка?

Наступившее молчание было угрожающим, и Кристо решил его прервать. Тем более что на листе уже проступили нечеткие, но зловещие контуры.

— Вот, вроде, получилось что-то… — промямлил он и выставил свои художества на всеобщее обозрение.

Дара смотрела на знак внимательно и с интересом. Мечтатель глянул, передернулся, свел тонкие брови и опять — то ли в задумчивость свою, то ли в скорбь, а может, еще куда.

Но Фелла Бестия вдруг шарахнулась назад с помертвевшим лицом так, что чуть не опрокинулась на стуле. Стул упал, а Фелла встала и продолжила пятиться, пока не наткнулась на стену, а потом она еще и к стене начала прижиматься. В глазах — ужас, и это у кого — у Феллы Бестии!

И еще хриплый крик раздался от дверей. Там корчился Вонда, хватаясь за сердце, тоже с лицом, перекошенным ужасом. Кладовщик подкрался не вовремя, по привычке старого ветерана знать обо всем, и еще более не вовремя посмотрел на странный рисунок в руках у Кристо.

Мечтатель вскочил со своего места, в отчаянии рванулся сначала к Бестии, потом к Вонде. Кладовщику было хуже, но больше Экстер беспокоился за Бестию, так что его чуть напополам не разорвало, но тут вмешалась Дара.

Она вскочила, выдернула из-под Кристо стул, в несколько шагов оказалась у двери и подсунула стул под скрюченного Вонду. Потом вынула из кармана носовой платок, совершила два пасса, сотворив «вонялку», очень распространенную в шутках начинающих артемагов, и сунула кладовщику под нос.

Глаза у Вонды вылезли из орбит. Дара творила качественно: кладовщик, кажется, припомнил поименно всех участников Сечи, а заодно их близких и далеких родичей. Зато пришел в себя тут же, начал кашлять и всех обзывать жухляками.

А Экстер, конечно, бросился к Бестии, которая потихоньку начала сползать по стене. Глаза у Бестии были закрыты, лицо — белое, как ирисы на Альтау.

— Фелла, — умолял Мечтатель, — что с тобой? Посмотри на меня…что случилось?

Кристо заметил, каким взглядом Дара сверлит эту парочку, и чуть было не захихикал. Первым побуждением артемагини было подойти к Экстеру и предложить действенный платочек.