— Оплот? Как это — Оплот? Оплот — что?

Макс прикрыл глаза и прислонился спиной к стене полутемного директорского кабинета. В кабинет Мечтателя его силой впихнула Дара, пригрозив в случае неповиновения использовать магию.

— Не нарывайся! — прошипела резко выздоровевшая артемагиня. — Тебе нельзя быть в своей комнате. Мы с Кристо всё узнаем.

По правде сказать, это было довольно унизительно. Но Ковальски не стал возмущаться или бросаться на запертую магическим способом дверь — он просто стоял, и прислушивался к голосам из коридора, и думал.

Дара выглядела серьезно за него встревоженной — но если б она хоть могла себе вообразить, насколько безнадежной была ситуация на самом деле… Дуракам на свете живется легко, подумалось Максу. Дураки не могут вообразить сразу, во что вляпались. Ох, до чего всё это скверно, и что ж я натворил, оставшись на эти несколько дней в артефактории…

На влетевшего в кабинет Экстера Макс медленно поднял глаза и вполголоса осведомился:

— И что — он действительно?..

Действительно. Это было видно по перепуганному виду Мечтателя, по прыгающей директорской челюсти и по растрепанному парику.

— Макс, тебе нужно бежать.

— Я слышал, — неторопливо продолжил Макс, — у него цветочное имя. Гиацинт, а?

— Давняя традиция у знатных родов, — на секунду сбившись, ответил директор. Он заходил по собственному кабинету, сбивая стулья. — А он из рода Танейха Зоркого — был такой артефактор во времена Гекарис… Гекаты, той самой, да. После того, как Геката бежала — он… он можно сказать, что помешался на том, чтобы создать идеальную защиту для Одонара… Сперва он искал Алую Печать из предсказаний про Оплота, а потом…

— Потом создал её сам. Так?

Директор слегка дрожащей рукой смахнул с лица чёрные пряди.

— Этого никто не знал: Танейх рассорился с тогдашним директором и покинул артефакторий. Но он был уверен, что Оплот будет рожден в его роде, и опасаюсь… Аметистиат, Фиолетовый Магистр всё-таки нашел Печать, он же ответственнен за то, что касается магии, тайн и прорицаний… значит, он задействовал какие-то подсказки или архивы Семицветника… и артефакт среагировал на последнего из рода, на тинтореля Гиацинта…

— Да неужто радуга узлом завязалась?

— Там… там были знамения. Плиты, окрасившиеся кровью. Внутренний двор замка порос терном. Макс, это неважно…

— Да, — отозвался Ковальски задумчиво, — уже неважно. Магистр, само собой, устроил представление перед народом? С вручением этой Печати и со знамениями.

Если утопающий на последнем дыхании может кивать — то директор успешно изобразил этот жест.

— Он прибыл во двор Гиацинта с большой свитой, — пробормотал едва слышно. — Поздравить мать… Великая честь для обедневшего древнего рода… Ирисия-наи-Таннейх, конечно, в восторге… И ещё. Аметистиат взял с собой Майру.

— Нарекательницу?

— Да, и она… она подтвердила, понимаешь, Макс… Предсказала ему, что в его силах будет спасти Целестию, и открыть или закрыть путь своею жизнью, и разбудить златоволосую деву. И она же направила его за Феллой, ну а дальше…

— Дальше он прибыл в Одонар и весь просто жаждет со повидаться. Это понятно, его вопли «Где этот самозванец? Или он еще и трус?» время от времени долетают и сюда.

На миг где-то глубоко резануло ревностью: Оплот, мальчишка… ее суженный, ее спаситель, и это ему будет адресована ее первая настоящая улыбка…

— Макс, послушай. Это моя ошибка, я просил тебя задержаться, я был уверен, что Алой Печати не существует, но я… я сделаю всё, слышишь? Очень мало времени, но портал, который доставит тебя к ближайшей двери Кордона…

Макс встретил хмурый взгляд своего отражения в зеркале, обрамленном черным тяжелым деревянным кружевом, как траурной каймой.

— Экстер, я буду драться.

— Пропуск артефактора всё еще действует, если сымитировать то, что ты отбыл ночью по каким-либо служебным обя… что?

— Ну, у вас же есть какие-то ритуальные способы доказать правоту. Уверен, он не откажется проверить это на арене. В конечном счете, результатам боев у вас тут верят больше, чем Печати или системе логических доказательств…

— Ч-что?! Макс, ты…

— Синий уже вмешался?

Экстер тяжко вздохнул и опустил голову. Наконец-то он остановился, бессильно вскинув руки.

— Именно поэтому, Макс, я заклинаю тебя…

— И они объяснят мое бегство тем, что я самозванец и трус, на что мне в принципе начхать. Аметистиат, конечно, выступит с пышной речью на тему «Мы просто хотели защитить Одонар получше, кто ж знал, что так получится». Или ещё проще — «Я своей мудростью с первого дня прозрел, что он самозванец — и решил, что следует найти настоящего Оплота». Ещё не выпустили пресс-релиз? А, у вас не в ходу такие вещи. Так вот, после этого всего они припомнят, благодаря чьим словам я стал Оплотом Одонара. Или я должен бежать не один, а с четырьмя подростками? Они ведь казнят их, Экстер — по этим вашим, Холдон бы их жрал, кодексам!