— Об Альтау молчали наши прорицатели. Молчали так, будто им в глотку залили расплавленного свинца. И если осмеливались заглядывать в тот день… толковать вещие строки своих предшественников… видели одно. Сломанный меч. Тела семи королей. Торжествующую ухмылку Холдона. Ястанира… Витязя не было в их прорицаниях. Он был слишком живым, чтобы подчиняться каким-то прорицаниям. И три тысячелетия жизни научили меня…

Она теперь роняла слова тяжело и резко — будто взмахивала серпом.

— Три тысячелетия жизни научили меня, что полагаться на пророчества и знамения — пустое дело. Они могут быть слишком расплывчатыми, слишком неверными и сделанными вовсе не об этих временах. Они лгут. Потому полагаться стоит на иное. На верную руку. На храбрость и решимость. На изобретательность. На тех, кто проявил себя.

— Озз, кажется, говорил, тебя шарахнули каким-то артефактом — так что мне всё же стоит спросить: а ты точно понимаешь, что и кому говоришь?

Бестия, точно, будто поймала себя на излишней откровенности. Передернула плечами и продолжила насмешливым тоном:

— Ну, если ты желаешь выжить, иномирец — тебе придётся поверить во что-то подобное, разве не так?

— Что правое дерево может разрубить сталь?

— Чудо, — фыркнула Бестия. — Как мальчишка, выстоявший на арене против Пажа Альтау. Или как Прыгунки, которые были остановлены малыми силами. Велика ли разница? Можешь считать — я хочу увидеть твои умения и на этот раз. Что ты собираешься противопоставить тинторелю Гиацинту на арене?

— К примеру, знание того, каким клинком придётся драться.

Макс потянулся и без колебаний взялся за деревянный меч.

— Щит, — напомнила Бестия. — У тебя не слишком много вариантов, но если ты уверен в таком раскладе… то один всё же есть.

— Раскладов может оказаться слегка больше, чем ты думаешь, — хмуро отозвался Ковальски, поднимая щит и становясь напротив неё в позицию.

Бестия поджала губы, будто понимая, о чём речь, но призвала в руки стальной клинок и второй щит.

— Думаю, с остальным, что касается церемонии, тебе помогут твои напарники. Насколько я знаю, после квалификации у них нет никаких особенных дел.

* * *

— Так… я просто того… ну, не совсем, а так… может, все-таки пойдем?

«Посмотри на себя со стороны, — говорил в таких случаях Макс, — и постарайся не помереть со стыда».

Кристо посмотрел. И чуть не помер.

Был он в своем лучшем костюме: чистых джинсах и простой, светло-сиреневого цвета рубашке с пунцовой вышивкой по вороту. И сам он тоже был пунцовый, в тон вышивке.

А всё потому, что совсем рядышком с ним, просто вот рукой подать, находилась Мелита — источник его искренних мук.

— Я только думал… красиво ж будет, и все всегда… и никого же это ни к чему не обязывает… оно же первое, весеннее…

Язык болтал в совершеннейшем отрыве от сознания. Первое весеннее полнолуние всегда проходило в Целестии под знаком дружбы и любви. В полудюжине городов его праздновали официально, а в Одонаре — подпольно.

В этом году весеннее полнолуние выдавалось особенно подпольным из-за настроения Феллы Бестии. Но наверняка парочки ближе к заветной ночи все равно оккупируют сад и заглушат поцелуями ночных птиц, а дружеские компании будут бродить в окрестностях, непринужденно болтать и пытаться отвоевать у Зерка место для пикничка…

— Мелита… ну так пошли, а?

Первая красавица Одонара его не слушала. Она была занята созерцанием тренировки тинтореля Гиацинта. Разнообразия ради, тренировка проходила не с вооруженным мечом противником, а с драконом. Точнее, с дракобилем.

Судьба этого знакомства была забавной. Пару дней назад, прогуливаясь с Лори в саду, второй Оплот услышал истошные крики и поспешил на помощь. Оказывается, Вонде вздумалось прогуляться в дальнем углу сада, где обычно хранились инструменты для полетных артефактов. К груди Вонда бережно прижимал пару бутылок крепкой ирисовки и явно надеялся познакомиться с бутылками поближе. Но тут из-за досок выглянула голова дракобиля, а потом вылез и сам дракобиль и тоже захотел познакомиться с ирисовкой, а после ирисовки — и с Вондой.

Когда Гиацинт добежал в нужный конец сада, Вонда уже носился между деревьями с нестарческой прытью и проклинал сразу всё: свой радикулит, цены на ирисовку, молодежь, артефакты, мерзких железных ящеров, Фрикса, у которого руки растут именно оттуда и который не может справиться с простейшим драконитом… И Холдона — просто так, по инерции и как ветеран Альтау.

Храбрый тинторель бросился вперед, не выхватив даже клинок… ну, а потом случилось то, что Нольдиус охарактеризовал как «аномальную тягу узлов к определенным личностным качествам», а Мелита назвала любовью с первого взгляда.

Дракобиль перевернулся на спину и подставил пластиковое брюхо. Потом начал ласкаться с заискивающим «би-и-и!» — ну, словом, признал хозяина один раз и навсегда.

Гиацинта это не особенно поразило:

— Меня всегда слушались животные, — пояснил он охающему Вонде и похлопал дракона по морде. — Славный зверь!

Славный зверь решил помочь новому хозяину в том числе и в тренировках. Сейчас он радостно носился по арене, делая вид, что нападает на рыцаря, нанося удар то хвостом, то мордой, но сразу же отступая, когда морды или хвоста слегка касался деревянный меч.