Ковальски умудрялся торчать возле каждого подопечного одновременно, причем каждому отравлял душу мрачным видом. Решительно на все, что им встречалось, даже на птенцов василиска он реагировал равнодушным «гм!» или на худой конец «угу!».

— Знаешь, Макс, — не выдержала Дара к четвертому часу. — Ты в жизни интересовался хоть чем-нибудь? Кроме кофе и златоволосых дев?

Ковальски безразлично пожал плечами. Вообще-то, было дело — интересовался. В свои сорок он знал пять языков (и тремя владел со словарем), разбирался в камнях и старинных вещицах, без промаха стрелял и нехудо управлялся с компьютером и автомобилями. Это если не считать сеншидо и другого, по мелочам. Но все это было необходимостью, средством продвижения в верха, которое при его характере все равно никогда бы не состоялось. Не читать же, в самом деле, об этом лекцию артемагине.

Ну и к тому же, кофе тут продавали мерзкий.

Единственным, что выбрал для себя Макс, было оружие: у какого-то контрабандиста нашлась «беретта» взамен оставшейся у Ягамото.

— Сколько? — осведомился Макс, не найдя никаких изъянов.

Контрабандист поднял глаза и посерел. Оплот Одонара был страшилкой для Прыгунков почти год, это ладно, но увидеть его в двух шагах, да ещё и с оружием…

— П-подарок, — выдавил бедный торговец, силясь улыбаться, — н-на память.

Макс не стал спорить и прихватил «на память» еще и пару запасных обойм.

Поисковики срабатывали все реже и реже. Интересные артефакты начали попадаться нечасто: «Ежовые рукавицы для буйных мужей? Вы хоть знаете, что они колются? Ну, ладно, а знаете, где они колются?» Они задержались на «барахолке» почти на час, закопавшись в гнусной мелочевке, вроде антиалкогольных ошейников и всеоткрывающих ключей (раз открыл — год жизни долой), нарвавшись только на один коврик-самолет с сильным боковым креном и обширным гнездовьем моли. Почти без промедления прошли травоведов, предсказателей и зельеваров (над теми грозно довлела проверка из Семицветника, и зельевары были в унынии), и Дара наконец подытожила:

— Как будто хватит. Пройдем по центральной площади — и обратно, к площадке дракси.

Кристо подмигнул ей вопросительно, она ему — задорно.

На центральной площади находилось по несколько лотков от каждого ряда, а потому ожидаемо была давка. Посередине воздвигся резной столб светлого дерева, названный Хороводным. Каждый, кто случайно притрагивался к столбу, невольно начинал плясать, потом к счастливцу приливал еще кто-то — и так до трёх десятков, потом столб отпускал всех сразу.

— Работа Фрикса, — пробормотала Дара. — Интересно было бы узлы посмотреть.

Макс не ответил: он тер виски и пытался сосчитать практеров. То ли глаза его обманывали, то ли их было значительно меньше, чем…

Одиннадцать? Девять? Черт, куда ж они деваются с такой скоростью. Хотя, в такой толпе…

Оставшиеся брызнули во все стороны и мгновенно потерялись в толчее, не успел Макс и рта раскрыть. Решили отрываться по полной. И, по всей видимости, обговорили побег заранее.

К Даре и Кристо он не стал даже оборачиваться. Надежда, что эти двое составят ему компанию в будущих мытарствах, была слишком мала. Смылись с остальными, разумеется. Поганцы.

В Одонар, конечно, вернутся сами, дня через три, наврут с три короба. Накатать жалобу Бестии… только порадуется: Оплот не сумел справиться с подростками!

А разницы-то? Ему уходить скоро.

Еще час или полтора он бесцельно шатался по площади, рассматривая товар. Здесь нынче торговали всем: от любви (особенно любви) до зелья для повышения магического потенциала и драгоценных камней и… вот, просто образчик. Скромного вида наемник застыл между лавками с затертым лаконичным плакатиком: «Решаю проблемы».

Насмотревшись на разложенные веники одолень-травы, зубы клыканов, пшеничные калачи и косметику из Китая (по нереально высоким ценам), Макс решил, что пора и честь знать. Его усталый вид уже начал притягивать внимание местного ворья, а какая-то нежить попыталась кусануть его за лодыжку. Нежить отделалась потерей зубов, ворье пока напарывалось на охранные артефакты Дары и считало собственные убытки: каждый радужник, украденный из кармана Ковальски, возникал в кармане опять с двумя собратьями, извлеченными уже из воровских кошельков. Макс вскоре мог разбогатеть. Собрать бы еще подопечных… а вот и способ.

Взгляд Макса упал на лавку с крупными разноцветными и какими-то будто бы встрёпанными курицами. Клуши-паникерши, вредные говорящие птички, выведенные магией Холдон знает когда, были совершенно несъедобны, а вместо яиц предпочитали нести феерическую чушь, причем всё время. Хозяин лавки изо всех сил старался выдать клуш за простых куриц-несушек, но покупатели с ухмылками проходили мимо. Некоторые еще и издевательски тыкали в клювы «курочек», плотно завязанные лентами. Ни одного лопуха хозяину не удалось одурачить, зато его самого ярмарочный люд довольно скоро довел до белого каления.