— Или так, или ищите себе другого проводника. Только сомневаюсь, что найдется компетентный и не сбежит при первой же возможности, кинув вас посреди болота, предварительно забрав все золото.

— А ты не сбежишь.

Это был даже не вопрос, но Нирлин тем не менее ответил:

— Нет. Я всегда выполняю свою работу до конца. И тем более плату возьму только в конце, — и столько серьезности присутствовало в его голосе, что я не посмела усомниться в его словах.

На этом мужчины и договорились.

— Они что, трубку мира выкурили, пока мы не видели-склонившись к уху, тихо поинтересовалась Лиз.

— Не знаю, но похоже на то, — также тихо ответила подруге, поглядывая на мужчин.

— На часах, первым стоишь, ты, Пернатый. — Дартаар поднялся и направился к поклажам: в одной из сумок были одеяла.

****

— Не забыл, я не твой подчиненный, некромант, — огрызнулся Нирлин, но как-то уже без злобы. Так, чисто для проформы.

— И слава Тьме, — привычно откликнулся Дар.

Я и Лиз обменялись тихими улыбками.

***

Следующим днем, Дартаар как мог, объяснял Лиз принципы действия магии. С чем связаны ее хаотичные передвижения, и что нужно контролировать собственные эмоции. Чем сильнее контроль, тем лучше мана будет подчиняться, а отсюда и магия легче дастся.

На остановках Ситар теперь только и делала, что медитировала. Нирлин часто сидел рядом с подругой, занимаясь своими незначительными делами. Неужели Лиз ему нравится-За Лиз я не замечала такой привязанности к нашему спутнику.

Я же продолжала осваивать молнию, поджигая сухие пеньки и голые деревья, которые из-за близости болот, торчали одинокими почерневшими «спичками». Дар всегда находился рядом и помогал советами и объяснениями. Пусть он сам и не разбирался в этой стихии, но общие основы ему были известны.

Муж радовался моим успехам вместе со мной, и каждый раз целовал, поощряя. Труднее всего приходилось с цепной молнией. Она выходила то криво, то вообще никак, то не долетала до цели. И лишь единожды мне удалось создать ее цепь, поразив несколько деревьев одновременно. Сухие ветки мгновенно занялись пламенем. Хорошо, что болотная вода не давала пламени распространиться.

После таких уроков я ощущала себя как выжатый лимон, но такое состояние длилось недолго. Внутреннюю опустошенность заполнял супруг, щедро делясь собственной маной.

Так и прошел день. Тонкая дорога, бегущая вперед без каких-либо ответвлений — болото же! — и путников. Никто не спешил из Дамура в Козьи Дорожки и оттуда никто не желал куда-то отправляться. Чахлые деревца и коряги, торчащие из зеленой затхлой воды. Крики болотных птиц и другой живности. И редкие остановки для отдыха, которые для меня с Лиз превращались в тренировки.

Когда солнце скрылось за горизонтом, а Крысиное болото осталось позади, перед нами вырос Дамур. Он резко прорисовался из густого тумана, как призрак, напугав своей мрачностью. Под стенами города привычно расположилась конюшня и несколько окруженных полями крестьянских домиков.

Через неширокий ров, по которому бежала река Сирак, был перекинут мост. У обитых клепаным железом деревянных ворот стояли два стражника в белой броне, вооруженные короткими кривыми мечами. И вид у них был дико скучающий. Я в какой-то момент испугалась, что могут прикопаться к каким мелочам. Им же скучно! Но, как ни странно, нас ни о чем не спросили. Даже подорожную не потребовали! Безобразие. Только одарили ленивым взглядом и вновь принялись считать комаров.

Внутри город оказался еще страшнее, нежели снаружи. Деревянные дома с узкими дверями и окнами имели неопрятный вид: серые, безликие. Да еще странно спроектированные и расположены хаотично. Все здания были двухэтажными, но нижние этажи отводились для таверн, магазинов, мастерских, приютов и различных гильдий. Вторые этажи были жилыми, и чтобы попасть в свой дом, приходилось подниматься по лестнице с улицы. Единственными одноэтажными зданиями оказалась кузница, школа, и банк, располагавшийся на крохотной площади.

Ночной воздух Дамура был сырым и влажным из-за речных каналов, которые служат канализацией, и близко расположенных озер. С такими «мокрыми» соседями и вечно голодными насекомыми, наверняка болезни водятся в изобилии. Кривые улицы освещались ничтожно, и в каждом темном закоулке мне казалось, скрывался убийца или вор. Но, то было только мое дико разыгравшееся воображение, чему я была несказанно рада.

Большинство встреченных жителей сего города походили либо на попрошаек, либо на очень подозрительных личностей. Деревья для поддержания озеленения Дамура были такие же мрачные, как и все вокруг. Создавалось ощущение, что Дамур болен. Причем неизлечимо.