Войдя в юрту, Ан Ар, взглянув на меня, покачал головой и тут же скинул на пол свою черную кожаную куртку и штаны. Откинув с меня шкуры, он развернул меня на спину. От этого меня буквально заколотило, и я могла слышать, как он что-то причитал на своем языке, пока расстегивал мой верхний комбинезон и стягивал его. Сняв с меня верхнюю одежду, он тут же лег рядом и прижал мое дрожащее тело к себе спиной, накрывая нас обоих сверху шкурами. Мне было все равно, что это был он. Его тело было словно горяченная печка, к которой я прильнула так плотно, как могла. Я старалась не думать о том, что мои бедра тесно прилегали к его гениталиям, сейчас это не имело никакого значения. Единственное, что меня волновало — это было его тепло. Меня продолжало колотить еще не меньше тридцати минут и Ан Ар какое-то время растирал пальцы моих рук, а мои ступни поставил на свои ноги так, чтобы они могли согреться. Наконец, мне стало немного легче, и я чуточку расслабилась. И как только это произошло, измученная этой пыткой окоченения, я провалилась в невероятно долгожданный сладкий сон.

Проснулась я в позе, от которой меня накрыло волной стыда. Я лежала на боку, головой на плече Ан Ара, мое тело было плотно прижато к нему, а одна нога закинута поверх мужчины, который, как оказалось уже не спал, а просто лежал, прижимая меня к себе. Одна моя рука была подо мной, другая покоилась на плече гурутийца и через нее я могла ощущать перетекающее из него спокойствие. Словно ошпаренная, я дернулась в сторону, но он не позволил, продолжая удерживать меня в изначальной позе.

— Проснулась? — спросил он и его голос впервые звучал мягко.

— Я не хочу спать в этом ужасном месте на этой кошмарной планете больше ни одной ночи, — сказала я сдавлено, — это просто издевательство.

— Ты вполне сладко спала на мне, — спокойно сказал он, так, словно в этом не было ничего не обычного, как будто до этого мы провели сотни совместных ночей. — Не беспокойся, больше поздно мы выходить не будем, будешь спать рядом, холодно больше не будет.

От смущения я даже не смогла найти слов, чтобы сразу ответить.

— Я бы не хотела спать с тобой, — я замялась, — так близко, мне это неловко, — запинаясь, выдавила я.

— Почему? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— Потому что так спят только супруги, — сказала я с раздражением.

— Я не прикасался к тебе в этом смысле, — констатировал он, — мы не делали ничего, что делают муж и жена в постели.

— Ты бесчувственный, — сказала я, снова пытаясь выбраться из его железных рук.

— У тебя нет выбора, — сказал он, откинув меня на спину и нависая надо мной, — пока мы здесь, ты будешь спать со мной. Он пробежался холодным взглядом по моему лицу и тут же встал, укрывая меня шкурами.

— Я пойду умоюсь, у туалетов есть умывальник, полотенца утром принесли, — он указал на две довольно чистые тряпки, лежащие на столе. — Можешь последовать моему примеру.

Стоило ему выйти, как я тут же вскочила и нацепила на себя теплый комбинезон. В ужасе я представила себе, как буду снимать с себя всю одежду в ледяном туалете, поежилась, взяла полотенце, пониже натянула шапку, которую я и не снимала, и отправилась наружу. На улице уже было светло, но фиолетовые тучи затянули небо, поэтому вид был серым и унылым. Немногочисленные карликовые деревья, стоящие вдоль поселения, совсем не защищали деревню от ветра. Вокруг сновали местные жители, каждый занимаясь своим делом. Трое взрослых мужчин тащили большую деревянную лодку, обитую тюленьими шкурами. Я оглянулась и увидела, что неподалеку был довольно крупный водоем, напоминающий озеро, но вода была замерзшей, наверное, лодку утийцы собирались использовать с какой-то другой целью. Я двинулась вглубь поселения. По дороге встретила парочку местных, идущих к выходу с приспособлениями по типу копий и гарпунов. Несколько утийских женщин были заняты стиркой возле умывален, но при моем появлении они тут же испарились. Я, с трудом завершив утренние процедуры, все-таки немного посвежев, направилась назад в юрту. Я была намерена в любом случае найти себе занятие, потому что три недели сидеть у огня было бы для меня полным кошмаром. Вчера я заметила красивое украшение в интерьере жилища — нечто, напоминающее ловца снов. Я обожала творчество и вознамерилась присоединиться к тем, кто создавал эту красоту. Моя помощь может пригодиться и я хотела бы делать то, что мне нравилось.

Войдя в юрту, я застала там женщину, которая, к моему удивлению, принесла мне несколько комплектов нижнего белья, простого, но нового, что меня вполне устраивало. Утийка была маленького роста, со скромным выражением на уже зрелом лице, она стояла, опустив глаза и указывая рукой на принесенный подарок. Я мотнула головой в знак благодарности. Ан Ара пока не было, и я решила попробовать сделать то, что когда-то сделали все аквентийцы моей группы. Они при помощи апперцепции выучили земной русский язык. Мой талант, конечно, только начинал открываться, и я не была уверена в результате, но я хотела попробовать скопировать знание утийского. Я осторожно подошла к женщине и аккуратно коснулась ее руки. Слегка поклонившись, я произнесла, указывая свободной ладонью на себя.

— Я Агния, Агния, а как зовут тебя?

От нее шло ощущение неловкости, скованности и даже страха, однако она все же произнесла вслух:

— Китама.

Как только я услышала это слово, я ощутила, что в мою голову словно мелкими впивающимися иглами начали проникать незнакомые слова.

— Китама, — повторила я, начиная отлавливать общую концепцию языка. Это ощущалось так, как будто в меня закачивался файл, который еще не был распакован. Требовалось время, чтобы расшифровать всю информацию.

— Спасибо, — сказала я, указывая на принесенное белье, и тут же будто поняла, как сказать это слово на ее языке. — Прима, — произнесла я и утийка вытаращила глаза.

— Прима, — повторила я и женщина заулыбалась.

Я, также улыбаясь, не теряя времени, направилась к выходу и указала рукой на висящий над дверью круг, украшенный шкурами. Я знаками стала показывать, что хочу помочь в их изготовлении и женщина, кажется, меня поняла. Как раз в этот момент вошел Ан Ар.

— Что ты ей хочешь объяснить? — спросил он удивленно.