В этот день ощущалась предпраздничная суета, и я чувствовала сильное воодушевление. В большом шатре мы с утийскими женщинами выставили в несколько кругов раскрашенную ранее посуду. По местной традиции возле каждой тарелки была положена сухая трава, которую вечером нужно будет бросать в ритуальный костер, чтобы сгорали все старые беды. Мужчины соорудили огромный костер в центре круга, в котором мы оказались после нашего перемещения с Гурута. К вечеру вся деревня была освещена горящими факелами, пахло жаренным мясом, местные жители нарядились в праздничную зимнюю одежду, изготовленную из лосиной замши с использованием меха пушных зверей. Поверх меховых пальто в праздники утийцы надевали расшитые бисером и металлическими украшениями жилеты, красиво переливающиеся в бликах ночных огней. Меховые шапки также обильно украшались бисерными нитями. Китама одолжила мне местный наряд, и я любовалась на себя в простое самодельное зеркало в ее юрте. Свои длинные волосы сегодня я заплела в толстые косы и, нарядная и довольная временной обновкой, я с удовольствием присоединилась к общему ужину. Когда мы с Китамой вошли внутрь, все уже сидели на тюфяках в несколько кругов, вкушая угощения. Я уселась в ряд с местным населением, намеренно не смотря на Ан Ара, который сидел в центре зала вместе с главой утийцев. Я боялась, что он позовет меня сесть рядом с ним, а я хотела укрыться от любопытных глаз, спрятаться ото всех на задних рядах. После непродолжительного шумного застолья, Ан Ар и утийский глава неожиданно приказали внести музыкальные инструменты, и я стала с интересом разглядывать то, что происходило дальше.

Гурутиец сел за свой ханг, а утиец умастил в своих руках огромный шаманский бубен вместе с мелкими побрякушками, издающими пронизывающее звяканье. Вместе они начали играть мелодию, сначала медленную, а затем переходящую в более динамичную, от чего пространство начало буквально загораться энергией. Все встали и с веселыми криками побежали вон из шатра в сторону ритуального костра. Утийский глава вместе с бубном последовал за толпой. Я хотела побежать за Китамой, но Ан Ар окрикнул меня.

— Агния, ты хотела попробовать поиграть на ханге, — неожиданно напомнил он, — сейчас самое время. Настроение у гурутийца было отличным, и, кажется, мы оба немного захмелели от напитков, которые разливали за ужином.

Я оглянулась и увидела, что большинство народу покинуло шатер. Решив, что никто особо не собирается на меня пялиться, я осторожно села рядом с гурутийцем в то время, как он водрузил мне на колени ханг. Медленно я начала совершать похлопывания руками по металлической поверхности, понимая, что чем больше я играла, тем сильнее поднималось во мне чувство, что эта игра мне знакома. Раскрепощенная хмелем, я просто ударяла ладонями, дурачась и создавая мелодию, которая звучала из моего сердца. Несвязные звуки вдруг начали организовываться в мотив и я, очарованная тем, что у меня получалось, погрузилась глубоко в музыку. Все вдруг исчезло, и я, захваченная чувством невероятного дежавю, летела вместе с мелодией внутри какой-то древней истории, которая сочинялась внутри моего сердца. Я была молодой девушкой, мечтающей о великой любви. И эта любовь рождалась красивыми композициями, выходящими из-под моих рук, мастерски играющих на ханге. Эта игра была моим личным способом рассказать миру о том, чем жило мое сердце. Я так глубоко ушла в свое исполнение, что когда мелодия в моем сердце утихла и я подняла свои глаза вверх, я не сразу осознала, что шатер снова забит народом и все, притихши, смотрят прямо на меня. Вдруг зал взорвался аплодисментами и я испугалась. Повернувшись к Ан Ару, я замерла, наблюдая абсолютно шокированное выражение лица гурутийца.

— Это необыкновенно, — вдруг услышала я голос приблизившегося к нам Бо Сана, — только единожды я слышал подобную игру, — сказал он задумчиво, — и это было много лет назад.

— Спасибо, — промямлила я, не способная осознать до конца, о чем он говорил. Я же просто решила попробовать поиграть, никогда не держав этот инструмент в руках ранее. Ощущая сильную неловкость, я решила тут же перевести тему и ретироваться.

— А танцы вокруг костра скоро начнутся? — спросила я друга Ан Ара.

— Прямо сейчас, — бодро ответил он, протягивая мне руку. — Пошли.

Не раздумывая и секунды, не смотря в сторону главы ордена, я, поблагодарив, всучила ему ханг и, схватив Бо Сана за руку, бросилась бежать вон из шатра. Хмель бушевал внутри моего тела, заставляя меня радостно подпрыгивать в сумасшедшем беге в сторону начинающегося общего хоровода. Вместе с гурутийцем мы присоединились к танцующим, и весело запрыгали в такт шаманского бубна. Что происходило со мной в этот момент, я толком не понимала. Я просто ощущала, будто внутри меня что-то неожиданно вырвалось наружу, спуская с цепи чувства, о которых я даже не подозревала. Все, что было спрятано и утрамбовано, адреналином выплескивалось наружу, и я исступленно двигалась вместе с бушующей толпой вокруг огромного пламени, дикого, аборигенного, первобытного. Боль, от неудавшихся браков на Земле, все предательства и разочарования, которые мне пришлось пережить, агония от расставания с Флором, страх за свою будущую судьбу и, наконец, физическое влечение к Ан Ару — все это фонтанировало из меня через дикий туземный танец вместе с полутрансовой толпой. Это длилось долго, пока мой внутренний костер не утих и я, почти обессиленная, не выскочила за пределы круга.

— Тебе понравилось? — вдруг услышала я голос Ан Ара, стоящего немного поодаль. От неожиданности я вскрикнула и засмеялась.

— Напугал меня, — выпалила я возбужденно, все еще тяжело дыша от бешенной гонки. — Да, это было потрясающе!

Глаза гурутийца выглядели необычно. Пронизывающие насквозь, они горели странным огнем, будто внутри у него был свой пожар, который будоражил его изнутри посильнее ритуальных танцев.

— На, глотни, он протянул мне небольшую флягу и я, не думая, тут же сделала глоток сладкого напитка, который все пили за ужином.

— Я совсем захмелею, — весело сказала я.

— Я хочу кое-что показать тебе, — неожиданно сказал Ан Ар и, не дав мне опомниться, схватил меня за руку и потащил за собой, прихватив с собой горящий факел. Сквозь алкогольный дурман я могла ощущать, как через его руку ко мне перетекала мощнейшая тяга, словно он был магнитом, к которому мне хотелось прикоснуться. Мы быстро удалялись от празднующей толпы в сторону от поселения, и я ощущала, как меня захватывало чувство радости от нашего с ним уединения. Мне не хотелось ничего обдумывать. Сегодня вечером меня полностью захватили инстинкты, первородные, вечно подавляемые, буйные.

— Куда мы идем? — спросила я.

— Увидишь, — ответил гурутиец, хитро глядя на меня.

Через несколько минут мы достигли небольшого грота, внутрь которого меня потянул Ан Ар.

— Что это? — спросила я, спускаясь за ним в небольшую пещеру.

— Это бывшее обиталище ширтангов, здесь мы нашли уникальное месторождение минералов, увидишь сейчас, подожди.

Мы спустились немного ниже, и когда факел осветил довольно большое пещерное помещение, я ахнула.

Разноцветные минералы яркими переливами сияли в великолепном природном орнаменте. Камни, напоминающие земные изумрудные уваровиты, лиловые флюориты, индиговые клиноклазы, васильковые халькантиты и радужные висмуты переливались в свете факела, который Ан Ар закрепил в проеме скалы.