— Я не пойму чем ты недоволен? С какой стати предъявляешь мне какие-то претензии? Хватаешь за руку, куда-то тащишь, что-то требуешь. К чему все это? Для чего? Что ты от меня хочешь? — меня разозлила фраза Дитриха по поводу того, что я на кого-то там вешаюсь. В моих действиях не было ничего противозаконного, а тем более предосудительного, что должно было задеть графа. — Какое право ты имеешь что-то там от меня требовать? На каком основании?

— На праве твоего мужчины. Неужели это не ясно? — Дитрих заложил руки в карманы, как будто они ему мешали или же он их спрятал, чтобы не натворить глупостей.

У меня пропал дар речи, стоило услышать ответ. От неожиданности я даже попятилась, пока не уперлась попой в один из столов, на который и села.

— Ты сейчас пошутил? Да? Вот только что ты сказал фразу только для того, чтобы посмеяться? Так я тебе отвечу, что мне совсем не смешно. На мой взгляд это глупо и совершенно не весело.

— Я вполне серьезен.

— Три раза «ха-ха». Считай, что вместо тебя посмеялась я. Граф, да вы больший шутник, чем я думала, — воскликнула, принявшись жестикулировать от волнения.

— Не надо приписывать мне то, чего нет на самом деле, — рыкнул он, шагнув ближе. Настолько, что оказался почти рядом, заслоняя собою весь скудный свет из окна.

Я сразу почувствовала себя в ловушке. Сзади стол, впереди Дитрих с непонятными намерениями, которого я не узнавала. Впрочем, а знала ли его вовсе? Конечно же, нет. Со мной он был одним, а на самом деле оказался совсем иным. Расчетливым и беспринципным лгуном.

— Что тебе от меня нужно? — пискнула, ощущая себя в ловушке.

— Хочу понять для чего тебе это надо?

— Что? — я уже ничего не понимала. На близкое присутствие рядом графа тело ответило крайне странно. Возникло дикое желание прижаться, распластавшись на груди, обнять за шею, зарыться пальцами в волосах, вдохнуть ставший таким родном запах.

— Ты хочешь, чтобы я сорвался? Устроил сцену ревности, опозорив себя и тебя. Чтобы завтра об этом шептались на каждом углу? Чтобы только ленивый папарацци не опубликовал снимки как я, словно дикарь, забрасываю тебя на плечо и уношу со сцены? Ты этого хочешь? Публичного представления? Ты только скажи. Я все устрою по высшему разряду. Твоя прелестная задница долго будет занимать центральные сюжеты в десятке программ.

Я слушала и не могла понять о чем он говорит. А Дитрих все не успокаивался, все сильнее и сильнее склоняясь надо мной. Отчего мне чтобы не упасть пришлось завести назад руки и упереться в столешницу. А граф все приближался и приближался, продолжая говорить.

— Знаешь, мне не привыкать быть в центре скандала. Но хочешь ли этого ты? Так ли важно это для тебя? Нужно ли оно тебе? Я хочу услышать ответ. Здесь и сейчас, — лицо Дитриха было всего в десяти сантиметров от моего. Я чувствовала не только его дыхание, я ощущала его злость, нетерпение, вязкое раздражение и десяток иных эмоций бушевавших внутри мужчины.

Я случайно бросила взгляд на его губы.

Вот зачем это сделала?

Глупая.

Дикое желание прикоснуться к ним пронзило огненной стрелой. Я никогда ничего подобного не испытывала с Джеком. Вообще-то, положив руку на сердце, я должна была признаться хотя бы самой себе, что с мужем я не испытывала и кое-что иное, что познала в объятьях Дитриха. Но даже это не позволяло ему так со мной себя вести. Я не дешевка какая-то, с которой можно поразвлечься, а затем бросить, чтобы вновь возвратиться когда ему опять вздумается.

— Браво, Дитрих. В тебе пропадает драматический талант. Сколько пафоса, сколько трагедии?! А высокопарные слова чего только стоят?! Ты еще кулаком в грудь стукни для пущего эффекта. Может быть тогда я поверю. Перед своей подругой ты тоже так же играл? Или она не давала повода? — произнесла в ответ, чувствуя, как внутри разгорается злость.

Мужчина замер, пристально сверля меня взглядом. Затем резко отстранился, расхохотавшись громко и заразительно

Переход из одного состояния в другое не заняло у графа и нескольких мгновений.

Я почувствовала как из под моих ног медленно, но верно ускользает почва.

Что не так? Почему он себя так повел?

— Ах вон оно в чем дело! — Дитрих шлепнул себя по бедру. — А я то все не мог понять в чем причина.

— И в чем же? — мне тоже стало интересно.

— Пойдем! — Дитрих фон Кром схватил меня за руку и потащил прочь из аудитории.

— Куда? Куда ты меня тащишь? — пропищала я едва успевая перебирать ногами на высоких каблуках.

В нашей академии покрытие пола было достаточно скользким, о том я прекрасно знала, и упасть, поскользнувшись, мне совсем не хотелось. А при той скорости, которую развил Дитрих, я могла шлепнуться с очень большой вероятностью.